Торжество маоизма. Мемуары хунвэйбина - Лян Сяошэн

одетых в военную форму (весь их персонал института носил военную форму, а мы не могли достать хотя бы один комплект). У их охранников не было только знаков различия на петлицах и кокард на головных уборах, но в кобурах, надетых через плечо, находились пистолеты. Если бы еще на погонах были знаки различия и кокарды на фуражках, то можно было бы не сомневаясь заявить, что там размещена регулярная воинская часть или штаб военного гарнизона города.

На крыше здания – два громкоговорителя, вещающих на всю округу гимн красных цзаофаней, ими же сочиненный:

Мы – красные цзаофани,

Мао Цзэдун – наш красный командир,

Бунт – дело правое,

Оно победит.

Мы разрушим все, что устарело,

Нас никому не удержать,

Мы – гора Тайшань,

Мы – Великая китайская стена.

Мы заставим империалистов,

Контрреволюционеров и ревизионистов

Содрогнуться и трепетать от страха…

Звуки гимна, исполнявшегося военным оркестром в темпе марша, решительно вторгались во все пустоты, отдаваясь долгим эхом в институтском саду.

Мы, хунвэйбины средней школы, считавшие себя «перекидным мостом», робко стояли у крыльца Главного штаба красных цзаофаней, не решаясь подняться на его ступени.

Один наш главарь, всегда считавшийся смельчаком, подбадриваемый всеми нами, с чувством величайшего почтения шагнул на ступени священного крыльца.

– Стой! – скомандовал часовой.

– Мы пришли, чтобы провести революционное объединение… – помявшись, едва выговорил главарь.

– Откуда вы?

– Из 29-й школы. Хунвэйбины из 29-й школы.

– Из 29-й школы? Мы не объединяемся с хунвэйбинами средних школ!

– Тогда… почему вы объединились с хунвэйбинами 1-й школы?

– Хунвэйбины той школы первыми в городе поднялись на борьбу против городского и провинциального комитетов! Мы вместе проливали кровь в тяжелой борьбе. И то, что мы объединились с ними, родилось, как боевая дружба хунвэйбинов!

Наш главарь вынужден был с унылым видом сойти с крыльца. Все окружили его, на разные лады, не стесняясь в выражениях, высказывали ему свои упреки и обвинения, считая, что он не настойчиво добивался своего, не сумел убедить своего собеседника. Он рассердился:

– Каждый из вас думает, что он умнее меня, почему вы сами не попробовали убедить его?

Все притихли, смущенно переглядывались.

– Сейчас мы все вместе упросим его, пусть только пропустит нас внутрь здания, мы готовы даже стать перед ним на колени, – сказал второй главарь.

Так и сделали.

В то время цзаофани военно-промышленного института, уже наводившие ужас на все хунвэйбиновские организации страны, в Пекине еще не имели собственного пункта связи, там у них был только специальный представитель. Хунвэйбиновские организации университета Цинхуа, Пекинского университета и ряда других важных специальных учебных заведений страны, обладающие духом «бесстрашных цзаофаней», опубликовали «Коммюнике об объединении». Их руководители в сопровождении охраны летали в Пекин на специальных пассажирских спальных самолетах. Они являлись в кабинет Центрального комитета по делам культурной революции, как к себе домой. Так с кем же нам объединяться, если не с ними? Мы не могли объединиться с любой организацией хунвэйбинов какого-либо высшего специального учебного заведения, если она не доказала, что является самой нашумевшей, самой революционной организацией хунвэйбинов, как наша школа среди средних школ. Мы с великим благоговением шли на поклон к ним, но наш визит не достиг цели, не оправдал наших надежд, поскольку хунвэйбины других организаций уже каким-то образом знали или чуяли, что в ближайшее время наша организация растеряет свое величие, потерпит полное поражение, о чем не догадывались мы сами. Если бы мы тогда уже знали об этом, то наше самолюбие было бы подорвано, а решимость бунтовать основательно поубавилась бы.

Это какие же серьезные потрясения ждали нас?!

Подумав об этом, мы уже не боялись опростоволоситься, даже подвергнуться бесцеремонному резкому осмеянию и издевательству. Мы толпой бросились наверх и слезно стали умолять:

– Разреши нам войти внутрь здания, мы всеми помыслами и душой за объединение с вами!

– Если только сможем объединиться с вами, то с этого момента будем делать все, что вы прикажете!

– Мы очень хотим, чтобы вы приняли нас к себе, как мощную поддержку для вас!

– Цзаофани не делятся на первых и вторых! Хотя наша организация создана чуть позже, но бунтарский дух у нас нисколько не меньше, чем у хунвэйбинов 1-й средней школы!

* * *

Совместные слезные просьбы и требования, наконец, возымели действие. Противная сторона в конце концов сдалась:

– Зайдите в бюро пропусков, там заполните бланки на прием гостей! У них есть и бюро пропусков! Надо заполнять бланки на прием! Наше уважительное отношение к этому заведению усилилось до предела! Мы вошли в здание, заполнили бланки. Там увидели вестибюль, в центре которого возвышалась исполинская статуя председателя Мао, с обеих сторон от него свисали красные знамена. На левой и правой стенах вестибюля красовались огромные транспаранты с цитатами председателя Мао. На одном из них было написано: «Марксистская доктрина сложна и запутанна, в конечном счете ее можно изложить одной фразой: бунт – дело правое». На втором – «Кто наши враги и кто наши друзья? Вот вопрос, который имеет в революции первостепенное значение». В коридоре на верхней части каждой двери висели таблички с надписями: «организационный отдел», «отдел пропаганды», «отдел информации», «отдел внешних связей», «исследовательско-философский отдел», «управление боевой подготовки».

Те таблички оглушили нас.

– Вы посмотрите, есть даже отдел боевой подготовки!

– Чего шумишь сдуру? Хочешь нарваться на неприятности? Одна стрелка-указатель с надписью «штаб на четвертом этаже» была направлена в сторону лифта.

– Посмотрите, лифт второго этажа заблокирован мешками с песком! – снова с изумлением воскликнул тот парень, который только что удивлялся существованию отдела боевой подготовки в этом святом здании.

– Чего шумишь?! – остановил его второй парень, – прочитай, что написано. Лозунг, который висел на стене коридора как раз напротив лифта, призывал: «Ежеминутно поднимайте бдительность, остерегайтесь внезапного нападения «Союза 8.8» на наш штаб».

«Союз 8.8» был еще одной хунвэйбиновской организацией военно-промышленного института. Почему назывался «Союз 8.8»? Нам всем это было не понятно. Он существовал наравне с организацией красных цзаофаней института. Его революционная слава, однако, далеко уступала той, которой обладали красные цзаофани. Хотя он и совершил ряд бунтарских подвигов, однако все же не дотягивал до того, чтобы стать лидером. Кого же он защищает, какие у него расхождения с красными цзаофанями на главном направлении, мы так и не узнали.

– Если здесь будут сильно кичиться, мы покинем этот дом и найдем «Союз 8.8», с ним и соединимся! – громко заявил еще один из хунвэйбинов, чем мог погубить всю нашу затею.

– В этом месте