Торжество маоизма. Мемуары хунвэйбина - Лян Сяошэн

– Еще раз разведите два аквариума золотых рыбок! Посмотрим, чем это для вас кончится! – с дикой ненавистью в голосе пригрозила беременная женщина. Как будто от ее безумной ненависти зависит, разводить ли им рыбок и сколько аквариумов. Точное указание на количество обычно заставляет человека задуматься и сделать по-другому, раз нельзя два, тогда надо один, и ее ненависть угаснет.

Мальчик 13–14 лет поднял руку и крикнул:

– Посмотрите, это тоже из ее дома! – он держал в руках и показывал изящную красную, сшитую из тонкого материала, вещь.

Женщина с ножницами отняла ее у него.

Все остальные женщины столпились вокруг нее, чтобы посмотреть на диковинную вещь. Несколько рук потянулись к ней. Это был комплект из бюстгальтера с трусиками, вышитый узорами.

Взрослые женщины загалдели, прищелкивая языками, у всех на лицах застыло изумление, как бы выражающее единодушное мнение о порочности этой вещи. Изумлялись – как может человек надевать такую развратную вещь; попутно под настроение провели бессловесное воспитание детей, дали понять, что только очень порочные женщины надевают такие вещи.

Их сыновья и дочери, внуки и внучки – учащиеся начальных и средних школ тоже изумлялись, похоже, тоже единодушно полагали, что они, к несчастью, своими глазами увидели самую порочную в мире вещь; свое отношение к порочной вещи они перед женщинами выразили полным неприятием.

Поступая так, подняв галдеж, женщины, тем не менее, как я отчетливо уловил, выражали еще и восхищение, и зависть.

– Посмотри, с верху до низу ручная вышивка, это сколько же надо затратить труда на одну вещь!

– Ой, совсем просвечиваются, все можно видеть насквозь. Что одевай, что нет, все равно одинаково!

– Это ж каких денег стоит?

– Нам никогда таких не купить!

– Даже если и купишь, то не наденешь! Какая порядочная женщина наденет такое?

Избитая женщина безучастно слушала их рассуждения, лицо давно стало пунцовым. Ее без сомнения больше одолевал стыд не за то, что ей обрезали волосы, а за то, что принародно выставляли ее нижнее белье. Она терпела, собрав все силы и выдержку.

Одна женщина подошла к ней, дала две громких пощечины, стала грубо стыдить:

– Вонючая тварь! И ты, ложась спать, надеваешь это?

– Неужели вы никогда не носили бюстгальтеры, никогда не надевали трусы? – наконец, высказала она своеобразный протест.

Шлеп, шлеп! Последовали еще две пощечины.

– Грязная тварь! Какая же порядочная женщина наденет такое?! Да еще вышитое!

– Это мне подарила жена посла, когда я выступала за рубежом!

– Закрой свой вонючий рот! Я за год всего несколько раз выхожу на берег реки, а ты еще ездишь по заграницам! Впредь и не мечтай об этом!

– Ты китаянка или иностранка?!

– По-вашему за рубежом женщины не порядочны!

Возмущение женщин росло.

– Стригите ее, стригите!

– «Мне подарила жена посла», – вы слышали, как она преуспевала?

– Стригите, стригите в полоску!

– Разве не из-за хорошего природного голоса она стала жительницей нашего дома? Не допустим, чтобы она сейчас потеряла авторитет! Пусть даже навеки останется дурная слава о нас!

И тут несколько женщин потянулись к той из них, которая, клацая ножницами, безжалостно срезала ей волосы. Теперь они пучок за пучком стремительно слетали на землю.

Настроение старушки в военном кепи после того, как разбили аквариумы, упало, она глубоко сожалела о случившемся. Неизвестно, какие чувства в этот момент овладели ею, с ней началась истерика, она направилась к невестке, стала набрасываться на нее и царапать.

Несколько мужчин, оказавшихся среди зрителей, не вынесли эту сцену, подошли к старушке и оттащили ее.

Она, лежа на земле, билась в судорогах и кричала:

– Не выйдет, завтра разделим имущество! В нашем доме не все вещи принадлежат той подлой распутнице!..

Женщина с ножницами, закончив свою вторую миссию, склонившись к старушке, крикнула: – Вставай! Кто сказал, что будем делить ваше домашнее имущество? Мы хотим конфисковать ее вещи. Мы можем провести такой политический акт? Старушка не вставала. Лежа на земле, ответила:

– Большинство из ее вещей куплено моим сыном! Та ее одежда, обувь – все это приобрел мой сын! На все потрачены деньги моего сына!

– Все, что куплено твоим сыном, ты отложишь, и все тут, – благосклонно разъяснила ей женщина с ножницами.

– Именно так, сколько мы еще можем терпеть из-за нее неприятности?

– Наше главное направление борьбы – это она!

– Быстрее вставай! Если ты еще раз поднимешь такой шум, то помешаешь нам в осуществлении главного направления.

Женщины опять загалдели.

Тут только старушка поднялась, подобрала слетевшую с головы измятую шапчонку и снова надела на голову.

Одна из девочек с завистью смотрела на разбросанные везде осколки, похожие на красные листья, и в то же время бросала хитрые взгляды на взрослых женщин. Улучив момент, когда никто на нее не обращал внимания, внезапно подбежала, подобрала с земли осколок и тут же скрылась.

Этот поступок как бы послужил безмолвным сигналом для всех девочек, они дружно налетели, наперебой стали хватать осколки и мигом сплелись в большой клубок.

– Что вы делаете? Что вы делаете? Не смейте собирать!

– Ох, уж эти дети! С ума сошли!

– Для чего они вам нужны?

Крича, женщины растаскивали этот девичий клубок.

– Я… хотела сделать украшение на волосы…

– Я – тоже…

Девочки неохотно выпускали из рук поднятые ими осколки.

Избитая женщина бесстрастно смотрела, слушала…

Я, не торопясь, возвращался домой.

Пунцовое нижнее белье той женщины мельтешило перед моими глазами. Смутно выделялось белое тело женщины, лежавшее на кровати в различных позах.

Еще те ножницы…

Клац… Клац…

Как в калейдоскопе, беспорядочно мелькало всякое: падающее нижнее белье женщины, отрезанное ножницами, потом оно исчезло, стало похожим на человеческое мясо, сочилась кровь…

Глава девятая

Наконец-то Ван Вэньци стал хунвэйбином. Он сразу же ради принципа пожертвовал своим отцом, на школьном собрании вывел его на чистую воду, как бывшего гоминьдановского солдата. Кроме того, захватив с собой группу хунвэйбинов, он отправился на место его работы и там целых полдня издевался над собственным отцом. На предприятии до разоблачения его сыном не знали, что отец Ван Вэньци служил в гоминьдановской армии, все считали, что его отец испил чашу горя в старом обществе и питает к нему лютую ненависть, что его биография незапятнана. «Рабочий отряд красной гвардии» этого предприятия надеялся, что его отец может выступить перед ними с воспоминаниями о горьком прошлом и счастливой нынешней жизни. Его разоблачение загнало отца в «черную банду».

После того, как Ван Вэньци закончил разоблачение и избиение отца, рабочие «отряда красной гвардии» предприятия,