Райские сады кинематографа - Валерий Яковлевич Лонской

в лице оператора, режиссера В. Кольцова, второго режиссера В. Шамшурина и художника К. Степанова уселась в малом зале монтажного цеха смотреть готовый фильм. Пришел туда и я, предвкушая встречу на экране с «молодым архитектором», способным очаровать будущих зрителей фильма, и особенно кинозрительниц.

Каково же было мое разочарование, когда я не увидел в фильме тех сцен, в которых снимался в обществе двух талантливых красавиц. От этих сцен не осталось и следа. Как, впрочем, и от целого ряда других сцен, которые были сняты. Когда зажегся свет, я сидел подавленный. Только что слезы не лил от расстройства.

– А где же молодой архитектор? – поинтересовался я, когда справился со своими чувствами, обращаясь к режиссерам.

Оба стали как-то прятать от меня глаза.

Наконец Кольцов сказал, стараясь говорить будничным тоном:

– Архитектор дал дуба!

– Чего?

– Дуба дал архитектор…

Шамшурин лишь виновато развел руками: сам понимаешь! Мог же он простудиться по дороге в село, заболеть и дать дуба?..

Режиссер Юлий Кун – герой партийного собрания

Это было в конце шестидесятых. В Первом творческом объединении «Мосфильма» проходило партийное собрание. Принимали кандидатом в члены КПСС Юлия Михайловича Куна.

По первой профессии Юлий Михайлович являлся кинооператором. В качестве фронтового оператора прошел всю войну, имел боевые награды. После войны некоторое время работал оператором на «Мосфильме». За фильм «Мичурин» получил Сталинскую премию 2 степени. Потом стал кинорежиссером. Снял на киностудии «Таллин-фильм» несколько игровых фильмов как режиссер. В том числе комедию «Укротители велосипедов». Потом вновь вернулся на «Мосфильм» и в качестве второго режиссера трудился под руководством Юрия Озерова на многосерийной эпопее об отечественной войне «Освобождение». Об этом периоде и идет речь.

Будучи беспартийным, Ю. Кун, принимая участие в работе над столь масштабным и важным фильмом, решил вступить в партию. Написал заявление, собрал необходимые характеристики, заполнил анкету. И подал все эти бумаги в партийную организацию Первого объединения, в котором и снимался фильм «Освобождение».

Несколько слов теперь следует сказать о внешности Куна. Юлий Михайлович был высокий, крупный мужчина пятидесяти с лишним лет, с вьющимися темными волосами, всегда аккуратно уложенными, весьма респектабельный на вид, похожий на иностранца. И одевался он соответственно – носил пиджаки немецкого производства, пошитые в ГДР, и обязательно свежую белую рубашку с галстуком.

Итак, в Первом объединении идет партийное собрание, с чего я начал. Присутствует человек шестьдесят. И всё это известные кинематографисты – режиссеры, операторы, художники, директора картин.

Секретарь местной парторганизации, ведущий собрание, зачитал заявление Куна о приеме в партию, три характеристики рекомендовавших его коммунистов. Потом приступил к чтению анкеты. В анкете всё в лучшем виде: родился в таком-то году, в таком-то селе, в Курской области (происхождение подходящее), имеет высшее образование (окончил ВГИК, операторский факультет – чудесно!), был фронтовым оператором, прошел всю войну (совсем замечательно!), имеет боевые награды… ну и так далее. Всё хорошо. Кроме одного. В анкете были указаны пять фамилий и имен женщин, с которыми Юлий Михайлович в разное время состоял в браке, и в данный момент продолжал состоять с одной из них.

Собрание, услышав о многоженстве соискателя, пришло в заметное волнение. Как же так? Коммунист должен быть морально устойчив. Показывать другим пример. Один брак, ну ладно, два – куда ни шло! Но целых пять! Нонсенс! «Как же вы так могли, Юлий Михайлович?! – спрашивают у Куна. – Объясните!» И при этом все так мрачно на него поглядывают.

Кун поднялся в полный рост, крупный, красивый, элегантный. Почти иностранец. Протяжно вздохнул. И, потупившись, словно девица, которую застали не вполне одетой, произнес:

– Дорогие товарищи! Я слишком долго шел к своему счастью!..

«Счастье» Юлий Михайлович произносил как «шастье».

Пауза… После которой кто-то из присутствующих откровенно хмыкнул, другой отмяк лицом, повеселел, третий понимающе кивнул. В общем, люди на собрании оживились, подобрели. Убедил мужик! А что тут скажешь, если человек слишком долго шел к своему счастью?.. И решили Куна не мучить и принять кандидатом в члены КПСС.

Шукшин

Неожиданная смерть В. Шукшина потрясла не только нас, кинематографистов, высоко ценивших его талант, но и множество простых людей, любивших его творчество. Думалось: как же так? Ведь он еще относительно молодой человек – всего сорок пять – и умер. Погиб не от пули, не от затяжной болезни, не от старости, а так – можно сказать, на ровном месте. Ну да, его мучила язва желудка, ну да, он лежал в больнице, лечился… Но язва желудка все же не та болезнь, от которой люди часто умирают. Вон их сколько живет – с язвами! Шукшин прошел нелегкий путь, немало вынес на этом пути, и казалось, он – двужильный! – еще многое вынесет и доживет до преклонных лет. Но не случилось… Сердце не выдержало.

6 октября 1974 года я был на «Мосфильме» и зашел в Первое объединение, к которому был приписан. В коридоре я встретил Ирину Сергиевскую, редактора нашего объединения, которая работала с В. Шукшиным на его последнем фильме «Калина красная». Она была бледной и озабоченной. Как и все мы, она остро переживала эту потерю. Шукшина она просто боготворила.

Увидев меня, Сергиевская устремилась ко мне. «Валерий! У меня к вам просьба… Не могли бы вы завтра к девяти утра приехать на студию? Надо съездить в морг, забрать оттуда тело Шукшина и отвезти его в Дом кино, где состоится панихида. Вы будете не один… Будут Василий Белов, Толя Заболоцкий… Хотелось бы еще кого-то, но больше никого не нашла, многие наши сейчас в отпуске…» Просьба, признаюсь, была неожиданная. И хотя на другой день с утра у меня намечались дела, в этих обстоятельствах я отказать не мог. «Автобус будет стоять в девять на площади у входа в центральный корпус», – объяснила Сергиевская, благодарно улыбнувшись. И устремилась по коридору дальше делать другие дела, связанные с похоронами. Ведь Шукшин числился в нашем объединении. К тому же умер он на съемках фильма, который снимал наш худрук, С. Ф. Бондарчук. Именно Бондарчук пригласил в свое время Шукшина на «Мосфильм» к себе в объединение, убедив того покинуть Киностудию имени М. Горького, где Шукшин до этого работал и где ему не дали снять ни «Калину красную», ни «Степана Разина».

В общем, 7 октября в девять утра я был у центрального корпуса, где уже стоял автобус, о котором говорила Сергиевская. Возле автобуса стояли пришедшие до меня молчаливые, пребывающие в заторможенном состоянии от столь неожиданной потери Василий Белов (писатель и друг покойного), Анатолий