Застенчивый монстр - Натали Рик

Проходит вечность. Я уже готова сама броситься внутрь, когда в глубине коридора мелькает свет.

Дверь распахивается с таким ударом, что содрогается стена. Из облака искр и черного дыма вываливается Марк. Он кашляет так, будто его легкие вот-вот вылезут наружу. Арлекин больше не смеется. Он согнулся пополам, потому что на его спине висит безвольное тело Савелия.

— Забирай его! — рычит Марк, буквально сбрасывая Савву мне на руки. — Волонтер херов…!

Я подхватываю его тело, и мы вместе валимся на траву. Савелий без сознания, его лицо бледное, как та самая маска, что теперь валяется рядом в грязи.

В этот момент парень в маске Крика делает то, от чего у меня холодеет кровь. Он ногой захлопывает тяжелую железную дверь, вырывает связку ключей из рук кашляющего Марка и с ожесточением проворачивает замок. Один раз. Второй.

— Всё, — глухо произносит он, глядя на полыхающее здание. — Больше точно никто не выйдет.

В немом шоке смотрю на этих ребят и внезапно всё понимаю. Весь масштаб их отчаяния. Они же не просто спасли девушек. Они вытащили себя из личного ада, заколачивая двери в ад общий. Там, внутри, в огне, остались те, кто создал эту систему. Их отцы, их деды — те, кто заставлял их становиться чудовищами. Они решили сжечь корни, чтобы дерево наконец перестало давать ядовитые плоды.

Следующие минуты пролетают перед глазами со скоростью света. Кто-то из ребят притащил из колодца воду, становятся слышны слабые женские голоса, кто-то из парней помогает мне привести Савелия в чувства. И не укладывается в голове, как те, которые ещё час назад могли перегрызть друг другу глотки, теперь пытаются спасти друг другу жизнь…

— Я сейчас сама тебя убью! — вырывается из моей груди отчаянный вопль, когда Савва, наконец, открывает глаза. — Придурок! — ударяю по его грудной клетке, что провоцирует у парня приступ кашля.

Ничего, полезно. Избавит легкие от дыма.

— И я тебя люблю, — надрывно сипит, переваливается на бок и пытается принять сидячее положение, попутно оценивая ситуацию.

— Короче, — Марк начинает нервно расхаживать из стороны в сторону, потирая ладонью ёжик темных волос. — Никто не сдох? Ну, и чудненько, — сомнительная подбадривающая речь, и я не могу скрыть едкий смешок. — Пацаны, все на тачках? — в ответ раздается нестройный хор голосов одновременно со звуком нарастающих сирен. — Отлично. Каждый забирает по телке и валим в город. Там решим, как действовать дальше…

Люди вокруг начинают копошиться. Помогаю Савелию подняться на ноги и неожиданно вздрагиваю, когда с другой стороны за локоть его подхватывает Марк.

— Спасибо, что ли, — неловко и сквозь зубы благодарит он, протягивая Савве ладонь.

— Это было не для тебя, не обольщайся, — язвит в ответ, но, тем не менее, жмет руку брата. — Но тебе тоже спасибо, раз уж на то пошло…

— А, и кстати! — громко провозглашает Марк, привлекая к себе всеобщее внимание. — Милые барышни, я думаю, не стоит вам объяснять, что всё произошедшее вы с этой минуты забываете? Потому что я прекрасно помню, в какой папке моего телефона находится порнушка с вашим участием. Вы же не хотите, чтобы я пригласил к просмотру ваших парней, мужей, или сделал это достоянием общественности? — девушки понуро и устало кивают, безмолвно соглашаясь. Кажется, они и правда рады всё забыть, несмотря на то, что почти всем из них происходящее вполне нравилось. — Хорошие девочки. А теперь валим.

— 46 —

В салоне автомобиля пахнет гарью, жженой кожей и дешевым адреналином. Этот запах въелся в мои волосы, в поры кожи, в саму ткань шелкового платья, которое теперь кажется мне омерзительным. Мы едем в абсолютной тишине, нарушаемой только гулом мотора и свистом ветра в приоткрытом окне — Савелий пытается выветрить из машины дух пожара.

Я смотрю через стекло на мелькающие огни ночной трассы. Всё произошедшее за последние несколько часов начинает медленно расслаиваться в сознании. Горящий особняк, крики, маски, холодный металл ошейника на моей шее — это не могло быть правдой. Это сценарий дурного артхаусного кино, который я зачем-то досмотрела до конца. Не со мной. Не здесь. Но сажа под ногтями и ноющая боль в коленях говорят об обратном.

— Куда мы едем? — мой голос звучит сухо и надтреснуто, словно хруст истонченной старой бумаги.

Савелий не поворачивает головы. Его профиль, освещенный приборной панелью, кажется высеченным из камня. Грязь и копоть на его лице подчеркивают резкие скулы, делая его похожим на того самого Пьеро, даже без фарфоровой маски.

— Домой, — коротко бросает он.

— К тебе? — я издаю едкий, короткий смешок. — Нет, Савва. Мы квиты. Ты вытащил меня из огня, я помогла тебе не сдохнуть от рук Арлекина. Шоу окончено. Вези меня к моему подъезду.

Он наконец бросает на меня быстрый, тяжелый взгляд. В его глазах серая смесь усталости и закипающей ярости.

— Тебе сейчас нельзя быть одной. Марк — идиот, но он прав в одном: этот вечер еще не переварили те, кто остался в живых. Тебе нужно место, где тебя не найдут в ближайшие несколько часов.

— Место, где меня не найдешь ты? — ядовито парирую я. — Извини, но мой лимит доверия к парням, которые взламывают мои ноутбуки и следят за мной из подворотен, исчерпан на пару жизней вперед. Я не знаю, кто ты. Милый Савелий, который приносит кофе, или этот... кукловод в плаще.

Он сжимает руль так, что кожа на оплетке начинает скрипеть. Его терпение, и без того истонченное ожогами на руках и дымом в легких, лопается с оглушительным треском.

— Я спасал тебя! — рычит он, и этот звук больше похож на крик раненого зверя. — Как мог! Каждое мое действие, каждая ложь была ради того, чтобы ты осталась в стороне от этого дерьма! Когда же ты это поймешь своей красивой, но абсолютно пустой головой, Мила?! Я не виноват в том, что вы сперли эти сраные билеты!

Его слова бьют наотмашь. «Пустой головой»?

— Ах, пустой? — я задыхаюсь от возмущения. — Ну конечно! Куда уж мне до твоих многоходовочек! Прости, что я не оценила твой благородный сталкеризм. Может, мне еще «спасибо» сказать за то, что ты сделал из меня цель для своих дружков-садистов?

Савелий ничего не отвечает. Его лицо искажается, он резко бьет по тормозам, и нас обоих бросает вперед. Шины истошно визжат по асфальту, высекая запах жженой резины. Машина разворачивается почти на месте, описывая безумную дугу. Он