Прихоть - Асти Брамс

В какой-то момент сквозь пелену донеслись голоса. Женский, тревожный и быстрый. И другой, мужской, незнакомый, спокойный.

– …я не знаю точно сколько времени. Я нашла её на полу в кухне! Температура высокая, рвота, слабость очевидно…

– Понятно. Дайте мне пройти!

Я разлепила глаза. Передо мной стоял немолодой сухощавый мужчина в очках с тонкой металлической оправой. Он молча присел рядом, раскрыл чемоданчик и достал фонендоскоп.

– Сядьте, пожалуйста, – попросил сосредоточенно.

Горничная помогла мне подняться. Каждое движение отзывалось болью в суставах, мышцах, голове. Всё тело ломило так, будто меня пропустили через мясорубку. Хотелось скулить от каждого поворота и вдоха. Плед сполз с плеч, и я осталась сидеть перед чужим мужчиной в одном белье. Но мне было настолько плохо, что стыд отступил куда-то на задний план. Какая разница, когда тело горит и трещит по швам?

Врач методично делал своё дело. Холодный металл фонендоскопа коснулся спины, я вздрогнула. Он послушал лёгкие, пощупал лимфоузлы, заглянул в горло, измерил давление. Всё молча, с профессиональной отстранённостью. Потом мужчина что-то негромко обсуждал с горничной – я ловила обрывки сквозь пульсирующий шум в ушах.

– …симптоматика сложного гриппа. Сейчас по городу ходит – температуру нужно сбивать срочно… и антибиотики лучше не откладывать…

Я закуталась обратно в плед и закрыла глаза, проваливаясь в полузабытьё. Голоса доносились как из-под воды, обрывочно, невнятно.

А потом покрывало вдруг убрали.

Мужские руки, сильные и уверенные, перевернули меня на живот. По ягодицам сползло бельё, и я тут же дёрнулась, попытавшись подняться.

– Не шевелитесь! – строго велел врач. – Будет неприятно, но это необходимо… Расслабьте мышцу.

Укол вошёл резко, обжигающе. Я стиснула зубы, вцепившись в обивку дивана. Лекарство растекалось по мышце горячей, тягучей волной, от которой хотелось кричать. Не успела я перевести дыхание, как последовал второй укол... Антибиотик. Ещё больнее! Жидкость разливалась внутри медленно, как расплавленный металл.

Я не выдержала.

Слёзы брызнули из глаз – не от укола даже, а от всего сразу. От боли, от жара, бессилия, одиночества и унижения лежать вот так, лицом в диван, со спущенным бельём, перед чужими людьми, в чужом доме, где я никто и ничто!

Я плакала как девчонка, захлёбываясь и всхлипывая, и не могла остановиться. И тут над ухом раздалось

– Тише-тише, маленькая... Уже всё.

Кирилл.

Его голос, низкий и неожиданно мягкий, упал в мою воспалённую реальность как камень в воду. Когда он появился? Как давно был здесь?.. Я не слышала ни шагов, ни двери. Но он был рядом.

Стахов сам натянул на меня бельё. Затем он ловко завернул меня в плед, и поднял с дивана, одним движением прижав к груди.

Глава 17

Глава 17

* Кирилл *

Медовые спутанные волосы рассыпались по моему предплечью, мокрое от слёз лицо уткнулось в рубашку. Горячая. Даже сквозь ткань чувствовался жар, что продолжало подпитывать тревогу внутри. Как я мог не заметить недомогание Мии? Теперь казалось, что упустил чертовски много времени.

На лестнице она затихла. Не шевелилась, только дышала часто и неровно, но слёзы продолжали впитываться в ткань на моей груди. Маленькое тёплое пятно, которое расползалось с каждой секундой. Я поднимался размеренно, контролируя каждый шаг, стараясь не качнуть её лишний раз. Тонкие пальцы слабо сжимали мою рубашку, будто Мия боялась, что я разожму руки.

В спальне я опустил её на кровать. Осторожно, придерживая голову, уложил на подушку, затем принялся неспешно разворачивать плед, чтобы укрыть бедняжку одеялом. Она лежала с закрытыми глазами: ресницы слиплись, губы побледнели, на скулах горел нездоровый румянец… Я собрался немного приподнять девушку, чтобы вытащить плед, но неожиданно ощутил сопротивление. Мия резко выставила ладони, делая попытку оттолкнуть меня.

– Хватит!.. – вытолкнула хриплым сорванным голосом.

Я замер, а она следом воскликнула:

– Не надо со мной возиться!

Ее глаза распахнулись. Мутные от жара, покрасневшие, злые. Девчонка приподнялась на локте, и я увидел, чего ей это стоило – каждая мышца дрожала, лицо исказилось от боли. Но она всё равно поднялась, упрямая и ощетинившаяся, как загнанный зверёк.

– Не трожь меня! – приказала сурово. – Я сама справлюсь… Сама, слышишь?!

В груди дернуло. Я вновь заметил пелену слез. Мия едва держалась, чтобы не заплакать и одновременно отталкивала меня, и в этом было столько отчаяния, что я на секунду опешил. Но быстро собрался – взявшись за край, ловко вытащил плед, и потянулся вытащить подушку.

– Я сказала хватит! – внезапно выплюнула она, отбиваясь с яростью, на которую явно не хватало сил. – Мне не нужна твои жалость и забота!.. Почему ты вообще здесь, а?! У тебя наверняка куча важных дел!

Стиснув челюсти, я молчал, продолжая расправлять постель. Будто не замечал мокрые, злые глаза, дрожащие губы и руки, которые толкали меня в грудь с силой котёнка.

– А та брюнетка?.. – услышал неожиданный вопрос. – Она разве не ждет тебя?! Или какая-нибудь другая…

Я встретился с глазами девчонки – осознание ударило как током. Вот оно.

Всё встало на место разом, за секунду. Как бы я себя ни успокаивал, появление Марго в ресторане не прошло бесследно. Выбило Мию из колеи, хотя она очень старалась показывать бесстрастие.

Разумеется, я не испытывала самодовольства или торжества. Напротив, ребра сдавило от чувства вины, за то, что не предусмотрел подобную встречу.

Не успел ничего ответить, как Мия внезапно дернулась, норовя встать с кровати. Сбежать, спрятаться от меня и от собственных слов. Я видел, как её шатает – она вцепилась в край матраса побелевшими пальцами, но сил встать не было.

Я резко притянул девчонку к себе. Перехватил руки, сковал запястья одним движением и прижал ее, не давая вырваться. Тело было обжигающим от жара… Конечно, она тут