Прихоть - Асти Брамс

Я уткнулся лицом в волосы Мии, ощутил запах шампуня и болезненного пота.

– Нет других, – сказал тихо, но твердо, прямо в медовые пряди, когда от ее истерики остались лишь глухие всхлипы. – Никого не хочу, кроме тебя, глупая…

Замерла. На секунду показалось, что снова начнёт отбиваться, выкрикнет что-нибудь колючее. Но вместо этого из горла вырвался только сдавленный стон, и девчонка обмякла. Вся, целиком. Будто из неё разом вытащили стержень, на котором держались последние силы. Лицо уткнулось мне в грудь, пальцы, секунду назад толкавшие, теперь вцепились в рубашку.

Под моим контролем Мия наконец легла и позволила укрыть себя. Я оставался рядом. В какой-то момент лег за ее спиной, обняв рукой поверх одеяла, и избегая лишнего беспокойства.

Постепенно дыхание девушки выровнялось, стало глубоким и тяжёлым. Она заснула. Но я продолжал неподвижно лежать, слегка касаясь подбородком ее макушки. За окном стемнело окончательно. В комнату заползали длинные тени, и только далёкий свет фонарей бросал тусклые полосы на потолок.

Нужно было подняться, пойти изучить назначение врача. Я умел ставить уколы, но не хотел быть тем, с кем будет ассоциироваться этот болезненный опыт у Мии, а значит стоило позаботиться о медсестре. И температуру не мешало бы померить… Периодически я трогал ее лоб – холодная испарина подсказывала, что жар отступает. Но я решил еще немного побыть с ней, заодно пытался успокоить мысли.

Марго.

Надо же было ей появиться именно тогда, когда я впервые решил побыть с Мией за пределами резиденции. Не по делу, не ради контроля – обычный обед. Настолько обычный, насколько вообще может быть что-то обычное между нами.

И тут она… С безошибочным чутьём на самый неподходящий момент.

Какое-то время мы были интересны друг другу. Ужины, ночи, ни к чему не обязывающий формат, который устраивал обоих. Марго умна, красива, знала правила игры и не требовала лишнего. Идеальная схема. Однако эта связь закончилось еще до того, как я привёз Мию из дома Игнатова. Я стал чаще переносить встречи, любовница перестала под меня подстраиваться, и мы обоюдно приняли решение.

Когда Марго отвела меня к бару, я сразу понял, о чём пойдёт разговор. Формально – деловое предложение, совместный проект с журналом, детали которого излагались с нарочитой серьёзностью. Но я слишком хорошо успел узнать ее. Каждый жест, наклон головы, случайное касание моего рукава – всё было направлено на одно: прощупать почву. Выяснить, есть ли ещё для неё место. В моей постели. И в целом в моей жизни.

Но возможно, причина крылась и в более примитивном ключе. Увидев рядом со мной другую, она просто захотела обозначить территорию. Продемонстрировать доступ, близость, право подойти и увести за собой. Маргарита всегда умела играть на таких вещах. Тонко, элегантно, почти незаметно. Но только не для меня.

Я отшил бывшую пассию деликатно. Без грубости и объяснений. Дал понять одной интонацией, что деловое предложение можно обсудить через моего помощника, а для ужина нет весомой причины. Она поняла. Улыбнулась чуть шире, чем следовало, попрощалась и ушла с достоинством, которое женщины надевают поверх задетого самолюбия.

Когда я вернулся к столу, Мия сидела с каменным лицом, ковыряясь вилкой в еде. Смотрела исключительно в тарелку, будто там было что-то невероятно важное. Не подняла глаз. Не сказала ни слова. Однако ее недовольство висело в воздухе так густо, что можно было резать ножом.

В ресторан она уже приехала не в духе. После разговора в машине, и моих слов о её чувствах – ощетинилась и закрылась, будто устрица. Девчонка злилась, что я произнес вслух то, что она прятала от самой себя. Но появление Маргариты явно добило ее настроение окончательно.

Я отметил, как потухли зеленые глаза, как напряглись плечи, как Мия механически отправляла еду в рот, будто не чувствуя вкуса. И молчит. Слишком громко молчит. Как если бы находилась в борьбе с самой собой против того, что испытывала.

Между тем, её влюблённость вовсе не казалась мне какой-то неожиданностью. Скорее закономерностью. Тем, к чему я целенаправленно вёл девушку с самого начала, хотя вряд ли признался бы в этом открыто.

Мне не нужен был сухой секс. Красивое послушное тело, которое отдаётся по обязательству и считает минуты до конца. Я желала взаимности, избегая давления. Чтобы хотела меня, как я ее. Осознанно. Чтобы тянулась, а в глазах было не смирение, а что-то настоящее, живое, пусть даже болезненное.

Пока я не мог дать нашим отношениям название. Определить статус, выстроить рамку, повесить табличку. Слишком сложная ситуация: чужая жена, Игнатов и его влияние на ее психику, обстоятельства, в которых любой нормальный человек давно бы отступил. Но я не собирался. Даже если по всем правилам, писаным и неписаным, по всем кодексам, которым следовал годами, она должна была остаться разовым эпизодом.

Я нарушил всё. Переступил все немыслимые границы, сначала оставив Мию у себя, а затем решив, что она станет идеальной матерью моего ребенка. Я действовал методично, терпеливо и упрямо, чтобы девушка привыкла. К моему голосу, рукам, присутствию. Чтобы стёрлась черта между вынужденным и желанным, и однажды она посмотрела на меня и поняла, что уже не может иначе. Ведь я смотрел на Мию именно так…

Не знаю, в какой момент сон подкрался и утащил меня на дно. Я не собирался засыпать. Лежал поверх одеяла, контролируя дыхание девушки, периодически касаясь её лба тыльной стороной ладони. Температура медленно отступала, испарина подсыхала на висках. Я слушал, как выравниваются вдохи, как уходит из них хрипотца, и в какой-то момент… просто провалился. Бесшумно. Без перехода. Как если бы пол подо мной разошёлся, и тело рухнуло в чёрный колодец.

Сначала была темнота. Плотная, ватная, без звуков и направлений. А потом появился холод… Сырой, земляной, тот, что поднимается от раскисшей почвы и забирается под одежду, как живое существо. Я ощутил его всем телом и понял, что стою. Ноги в ботинках – маленьких, тесных, с развязавшимся шнурком на левом – упирались в мокрую дорожку из бетонных плит. Короткие руки висели вдоль тела.

Двор. Частный дом