Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос

— А уничтоженные листы? — спросила Лейн.

— Если он добровольно признает и передаст сохранившиеся копии, это учитывается, — сказал Харс. — Обещания не преследовать нет.

— Тогда зачем ему соглашаться?

— Чтобы суд видел разницу между человеком, который продолжает скрывать, и человеком, который прекратил.

Локс запросил час. Мы вышли в коридор.

Тесса ждала с новостями: ремесленная палата нашла старое дело о лицензии Локса. Четыре года назад Палата действительно начала проверку после жалобы Талена. Через три недели закрыла ее без нарушения. Первый заказ ОР-312 пришел в промежутке. Угроза была реальной.

— А последующие? — спросила я.

— В налоговых отчетах его доход вырос. После третьего заказа он купил второй печной подвод. После пятого — долю в доме.

— Передай Харсу официальные выписки. Не Локсу до подписания.

— Уже через канцелярию.

Ада посмотрела на меня.

— Это изменит условия?

— Подтверждает принуждение первого раза и возможную выгоду потом. Именно то, что мы записали.

Через сорок минут Локс согласился. Каждый пункт прочитал вслух, после чего подписал вместе с поверенной и следователем. Семейный суд не обещал ему ничего: мы были получателями будущих показаний, не покупателями.

Допрос начался после перерыва и предупреждения об ответственности.

Первый заказ пришел от Фарина Дорса с письмом Талена. Локс должен был усилить линию отсутствия, чтобы она читалась без сомнений. Дорс привез направляющую номер 312, изготовленную по старой схеме комиссии. После работы мастер получил обычную плату и уведомление о прекращении проверки лицензии.

— Вы считали это угрозой? — спросил Харс.

— Да. Если бы отказался, потерял бы мастерскую.

— Кто сформулировал техническую операцию?

— Дорс. Сказал, что председатель требует убрать шум нижнего слоя.

— Что означает «шум»?

— Следы, не относящиеся к вопросу Палаты. Иногда встречная линия другого супруга, иногда старое событие.

— Вы понимали, что эти следы могут изменить решение?

Локс посмотрел на поверенную. Соглашение требовало отвечать.

— После первого заказа понял.

— Почему продолжили?

— Дорс напоминал про лицензию.

— Проверка была закрыта после первого заказа, — сказала я, когда Харс передал вопросы стороне.

— Я не знал, что ее не могут открыть снова.

— Второй заказ через сколько?

— Через четыре месяца.

— Вам снова показали официальное уведомление?

— Нет.

— Уменьшили плату?

— Нет.

— Увеличили?

— За срочность.

— После третьего заказа вы купили новый печной подвод?

— Для обычной работы тоже.

— Деньги поступили от «Северных складов»?

— Да.

— После пятого заказа вы приобрели долю в доме?

Лейн возразила против оценки имущества, но Харс разрешил вопрос о происхождении средств.

— Да, часть денег была от этих заказов, — ответил Локс.

— Значит, после прекращения проверки вы продолжали получать повышенную плату и расширили мастерскую?

— Да.

Он произнес слово почти неслышно, но секретарь попросил повторить.

— Да. Я продолжал добровольно. Боялся, что старую угрозу вернут, но мне платили, и я соглашался.

Это не превращало первый шантаж в выдумку. И не позволяло мастеру спрятать следующие годы за одним письмом.

Локс назвал все девять заказов. В пяти брачных делах Дорс привозил пластины лично или через курьера рода. В двух технические вопросы приходили на бланке Талена. В деле Савины поручение подписала Адела, а Дорс сказал скрыть встречный след доступа, потому что «совет уже решил вопрос с имуществом». Локс использовал направляющую 312 и нагрел две линии: усилил отсутствие Савины, ослабил нарушение Торвальда.

— Кто выбрал дату? — спросил Харс.

— Дорс сказал сделать до официального осмотра, чтобы эксперт Палаты видел готовый верхний рисунок.

— Эксперт Шейн знал?

— Не думаю. Мне велели не ставить личное клеймо, только код мастерской на краю.

— Почему код оставили?

— Совсем без отметки пластина считалась поврежденной. Код позволял назвать работу проверкой, если кто-то заметит.

По коробке Клары Локс признал похожую операцию. Оригинал ему привез бывший муж Клары вместе с Дорсом. На линии проживания был факт ночевок в мастерской, на линии доступа — смена замка мужем. Он усилил первое и приглушил второе.

— Кто распорядился передать мастерскую «Северным складам»? — спросил Харс.

— Я не знаю. Дорс сказал, что здание уже входит в расчет. Мне заплатили после решения.

— Вы получили долю от продажи?

— Нет, только повышенную плату за срочность.

— Тогда не делайте вывод о расчете за имущество, — предупредила Лейн.

Секретарь оставил в протоколе только слова Дорса, которые Локс слышал сам.

По делу Лидии мастер подтвердил иной результат холодного осмотра. Он усилил верхнюю линию отсутствия и не трогал остальные.

— Зачем понадобилось вмешательство, если нижний след не скрывали? — спросила я.

— Палатный снимок получался бледным. Дорс сказал, что муж требует ясного нарушения для ремесленной комиссии.

— Вам сообщили, что Лидия находилась у роженицы?

— В заказе было написано «ночное отсутствие без семейного поручения». Причину я не проверял.

— Могла ли печать отличить работу от добровольного ухода?

— Нет. Она только показывала, что женщины не было в главном доме.

— Вы сообщили это в заключении?

— Написал, что линия отсутствия активна. Слово «добровольно» добавила Палата.

Этот ответ отделял ответственность мастера от ответственности чиновника. Локс усилил доказательство, зная, что оно используется против женщины. Правовой вывод о причине сформулировал Тален.

По пластине Веры Локс помнил сильную сырость металла.

— Я отказался от нагрева, — сказал он. — Сказал Дорсу, что слой нестабилен. Он оставил пластину на сутки, потом забрал. Копирный лист составили за проверку, которую я не закончил.

— Почему в реестре стоит полная оплата?

— Дорс заплатил, чтобы я написал «верхняя линия читаема». Я написал.

— То есть операция ОР-312 не проведена?

— На той пластине — нет.

Это объясняло неопределенный холодный результат и одновременно показывало другой вид нарушения: мастер выдал заключение о работе, которую отказался выполнять.

— Кто тогда исследовал печать перед решением? — спросила Вера через свою поверенную из закрытой комнаты.

— Не знаю, — ответил Локс. — Возможно, никто. Верхняя линия уже была темной.

Мы не стали приписывать ему чужое воздействие. Вера сохранила участие по ложному заключению, вручению и имущественной цепи.

По Инессе Локс признал усиление отсутствия, но продолжал отрицать работу со второй линией. Холодный осмотр показал светлый участок раздельного имущества. Харс предъявил фотографию направляющей с узкой боковой насечкой.

— Эта насечка могла осветлить соседнюю линию при неверном угле? —