Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос

Савина подтвердила, что временные встречи назначены до общей жалобы. Клара напомнила, что ее коробка уже утрачена и результат не обещан. Инесса указала на закрытый финансовый раздел. Лидия потребовала сохранить врачебную тайну. Вера рассказала о городском жилье и подчеркнула, что получила его по открытому правилу до подписи.

— Теперь Тален не сможет сказать, что мы собрали согласия одним общим обещанием, — сказала Тесса.

— Сказать сможет. Документы позволят проверить.

Мы внесли пять протоколов в приложение. Только после этого сейф закрыли двумя ключами: один оставался у Ады, второй у судебного секретаря.

— Можно подать основную часть сегодня и дослать выписку, — сказала Тесса.

— Тален заявит, что мы добавили новый мотив после получения его возражений, — ответила я. — Подадим единый пакет шестнадцатого. Крайний срок семнадцатого.

— Еще одна ночь ожидания.

— Документы под запретом, счета под наблюдением, доверенности в судебном сейфе. Риск контролируем.

После закрытия Ада забрала общий пакет на независимую проверку. Тесса ушла в типографию за копиями. Я впервые за пять дней осталась в конторе одна и имела право подписывать лежащие передо мной бумаги.

Ранар пришел в семь. На нем не было знака семейного хранителя: ключевую цепь он оставлял в архиве после каждого рабочего дня, потому что совет потребовал ежедневную передачу.

— Вера подписала? — спросил он.

— Да. После того как получила время и независимое жилье.

— Хорошо.

— Ты не спросишь, помогла ли твоя программа?

— Помогло правило. Иначе твое возражение насчет покупки согласия оказалось бы верным.

Я закрыла дверь конторы. Не ради тайного обсуждения дела: рабочий день закончился, Ада унесла документы. Теперь нам предстояло определить, существует ли между нами что-то кроме старой помолвки, нового расследования и одного поцелуя в чужом дворе.

— Мы должны поговорить, — сказала я.

— Да.

— Поцелуй не дал тебе права вмешиваться в мою лицензию.

— Знаю. Я предложил Хейла, потому что испугался потерять время и снова выбрал влияние вместо открытого пути.

— И потому что привык решать за людей, какой риск им допустим.

— Да.

— Мой страх не дает мне права проверять тебя скрытыми испытаниями. Я сказала это вчера и повторяю сейчас, потому что хочу применить не только к делу.

— Что ты предлагаешь?

— Никаких обещаний о браке, прощении или совместной жизни до конца процесса. Никаких закрытых услуг. Если я говорю «остановись», ты останавливаешься. Если ты не готов ответить, говоришь прямо, а не выбираешь удобное молчание.

— Согласен. Мое условие тоже есть.

— Говори.

— Не объясняй каждое желание усталостью или благодарностью, если сама его выбрала. Это оставляет тебе возможность наутро сказать, что решения не было.

Я вспомнила двор в Ристе. Я действительно сослалась на облегчение, хотя сама потянула его к себе.

— Справедливо. Я хотела тебя поцеловать.

— Я хотел того же.

— И сейчас хочу.

Он подошел только после этих слов.

Поцелуй был медленнее первого. Я чувствовала, как он ждет каждого следующего движения, не угадывая за меня. Когда его ладонь коснулась моей спины, я сама расстегнула верхнюю пуговицу рубашки и остановилась.

— Не здесь.

— Куда хочешь пойти?

— Ко мне. Но сначала еще одно.

Он ждал.

— Завтра это не изменит наши роли. Ада допрашивает тебя. Я не прошу отказаться от показаний или должности ради меня.

— Я собираюсь отказаться от должности хранителя до дачи полного свидетельства.

Я отпустила его ворот.

— Когда решил?

— После передачи журнала. Пока остаюсь представителем сохранности и свидетелем одновременно, Нейл сможет оспаривать каждую мою фразу. Шестнадцатого сообщу совету, семнадцатого подам заявление, восемнадцатого оно вступит в силу.

— Ты потеряешь доступ к архиву до финального слушания.

— Все допустимые копии уже у суда. Если останусь ради доступа, мое свидетельство будет зависеть от должности, которую я защищаю.

— Не делай это как доказательство мне.

— Делаю, потому что свидетель не должен возглавлять сторону, чьи документы подтверждает. Ты можешь не быть рядом после суда. Решение все равно останется.

Только после этого я снова поцеловала его.

Мы дошли до моей квартиры пешком. В прихожей я показала, куда повесить пальто, и закрыла рабочую папку в шкафу. Ни одного документа он не увидел. Потом спросила, хочет ли он остаться. Он ответил да и спросил меня о том же.

— Да, — сказала я. — Но если кто-то из нас передумает, мы остановимся без объяснения причины.

— Согласен.

— И утром ты не будешь считать, что обязан защищать меня от любого решения.

— Не буду. А ты не будешь считать, что обязана простить прошлое из-за этой ночи.

— Не буду.

Мы произнесли условия спокойно. Они не убивали близость. Напротив, убирали необходимость угадывать, что каждый считает обещанным.

Дальше не было ни клятв, ни красивых речей. Мы говорили, когда нужно было замедлиться, и замолкали, когда слова становились лишними. Я узнавала знакомое тело как тело взрослого человека, которого двенадцать лет не знала. Он не пытался вернуть прежнюю близость одним движением, я не делала вид, что прошлое исчезло.

Утром Ранар проснулся раньше и сварил настой на моей кухне после того, как нашел чайник и спросил, можно ли им пользоваться. Эта осторожность показалась мне смешной.

— Ты работал с огнем в суде, — сказала я. — Чайник переживет.

— Судебная печь не принадлежит тебе.

— Логично.

Мы завтракали за маленьким столом. В восемь он ушел в архив, я — в контору. Никто не предлагал переехать сегодня или объявить миру о возвращении помолвки.

Тесса ждала меня у двери с первым возражением Талена против общей жалобы. Он утверждал, что пять дел слишком различны: разные условия, разные годы, разные последствия. Следовательно, женщины не имели права действовать вместе.

Я взяла документ и посмотрела на время вручения. Восемь десять. Банковская выписка должна была прийти через пятьдесят минут.

— Готовь таблицу общего способа, — сказала я. — И отдельную колонку различий.

— Зачем показывать ему различия?

— Потому что мы объединяем способ, а не жизни.

Пять подписей лежали в судебном сейфе. Теперь предстояло доказать, что им не требуется стать одинаковыми женщинами, чтобы вместе оспорить одинаковый прием.

Глава 16 Общий способ

Глава 16 Общий способ

Банковская выписка пришла в девять ровно. В девять тридцать Тесса разложила пять дел по шести колонкам и доказала, что ни одна из наших клиенток не