«Прощание славянки». Символ русской армии - Владимир Васильевич Соколов

на известной картине Александра Дейнеки «Оборона Петрограда». Вот кто-то запел и подхватили многие голоса «Варшавянку». Затем следует реприза – повторение начальной темы. Но вскоре смолкает она. И тут трубы начинают петь прекрасную мелодию народной песни времен первой французской революции «Карманьолу». Еще несколько раз мелодии этих песен под неослабевающий ритм марша будут перекликаться меж собой, создавая как бы ощущение единения людей, преемственности революционной борьбы, воплощая идею свободы и счастья, за которую в решительном бою, маршируя в ногу, идет сражаться отряд. И вновь в торжествующем порыве звучит «Смело, товарищи, в ногу».

Композитор не только возвращает к жизни собственные вещи из давно забытого репертуара, но оркеструет старинные народные произведения. Воодушевлен мыслью написать произведение о дне сегодняшнем…

* * *

А время, словно соперничая с людьми, задавало свой ритм, еще более напряженный и стремительный. Вот и еще два года минуло.

Человечество раздвигало свои представления о возможном, о реальном. 12 апреля 1961 г. советский человек Юрий Гагарин облетел Землю на космическом корабле «Восток» и открыл тем самым новую эру на планете – космическую.

77-летний Василий Агапкин радовался этому событию как ребенок. За окном шумел любимый им апрель – пора весеннего половодья… В воздухе витал тот долгожданный запах свежести, молодости, новой жизни, полной энтузиазма, позитива и стремления воплотить свои мечты в реальность.

Он садился к роялю и настроение свое выражал в музыке.

Однако со временем его слух предательски начал срезать многие пласты звуков. Он пока слышал фортепиано, но уже с трудом улавливал голос жены, хотя более низкий тембр голоса сына Игоря по-прежнему воспринимал без особых затруднений.

На лето Василий Иванович выезжал на дачу и до поздней осени жил и работал там. Затем возвращался на зиму в Москву. В эти годы к нему часто приходил концертмейстер оркестра Георгий Прусаков, садился за фортепиано и наигрывал только что сочиненное Василием Ивановичем. Тот напряженно слушал, с трудом улавливая музыкальную канву произведения и мысленно воссоздавая ее.

Но вот наступали теплые дни, и снова возникало привычное желание собираться в путь-дорогу. Здоровье, однако, позволяло ему жить лишь недалеко от Москвы. С семьей выезжал на дачу под Абрамцевом.

Любил природу. С детских лет умел чувствовать и понимать ее язык. И этот, в сущности, прозаический переезд на дачу с некоторых пор означал для него очень многое, ибо был единственной возможностью близкого общения с природой. Потому-то и ждал с нетерпением теплых дней, торопил домашних с отъездом, считая дни и часы. Жил он в Абрамцеве весной, летом и осенью. И каждое время года открывалось ему по-своему.

Когда-то в далеком Тамбове он прихватывал ружье и отправлялся на охоту со своим верным Казбеком. Исхаживал многие километры пути, собака гоняла зайцев, дичь, а он, захваченный красотой нетронутой природы, забывал про ружье…

Стоял на дворе октябрь 1963 г. Василий Иванович вышел на прогулку. Шел медленно, скорее чувствуя, чем слыша музыку листопада. Где-то вдали вспыхивали разными красками наполненные светом редкие одинокие деревья. Еще дальше в дымке тонул лес, тянуло удивительными запахами осени – грибов и прелых листьев.

И чем прекраснее было вокруг, тем грустнее становилось на душе. Прелесть природы, таинство ее звуков, запахов, красок. Загадочное свечение небосвода, деревья, разодетые, пестро разнаряженные сейчас, а зимой с тонким неповторимым кружевом веток на фоне дымчатого солнца – вся эта красота, преходящая для человека, думалось ему, не вечна и для него. Если бы можно было остановить неумолимое движение времени! И как мы иногда не ценим это великое благо пользоваться жизнью. Надо, вставая, радоваться каждому дню, часу, отпущенному тебе. Хотелось выразить в музыке это охватившее его острое чувство радости жизни, выразить в чем-то, что так же чудно и бесконечно. Лишь художник может, подобно волшебнику, остановить мгновение. Сохранить его для благодарных потомков.

Он вышел на берег небольшой речушки Вори, смотрел на воду, подернутую зыбью, на низкий лет уток, почти цеплявшихся за воду крылами.

«Наверное, далекие наши прадеды-пастухи, – думал Василий Иванович, – вот так же любовались природой и не спеша старались передать свои ощущения в музыке, наигрывая мотивы на пастушьей дудочке – самом древнем инструменте на земле». Любовь к природе, к прекрасному через простые и вечные звуки. Он почти слышал их…

И вдруг все померкло. У него случился сердечный приступ. На дворе стоял октябрь 63-го.

* * *

Зима была крутой, но сердце выдержало. А вот весной, когда потянуло дымной талостью с полей, вдруг стало резко хуже. В мае врачи зафиксировали инфаркт. Василия Ивановича положили в госпиталь. Силы его убывали. Но он не сдавался. Сохранялась ясность ума, памяти, речи. Старался не показывать, что тяжко болен. Через силу, превозмогая боль, улыбался, оберегая от волнений близких людей. И лишь обостренное выражение любви к ним – целовал жену, сына с таким жаром, будто целует их в последний раз – выдавало его состояние. Жизнь уже еле теплилась в нем.

Летом случился второй инфаркт. Дышал он теперь только с помощью кислородного аппарата. Но в глазах, полных живой мысли, была надежда, что встанет, что сумеет сделать то, что, может быть, будет для него самым важным, к чему шел всю свою жизнь…

Он не знал, не хотел верить, что дни его уже сочтены. В ночь на 29 октября 1964 г. Василий Иванович Агапкин скончался от третьего инфаркта.

* * *

На похоронах Агапкина играл большой духовой оркестр, состоящий в основном из его учеников. Собрались сотни людей самых разных возрастов и профессий. Но объединяло их одно чувство: преклонение перед высоким искусством композитора и дирижера. Это была подлинная манифестация любви народной к человеку, не щадившему себя, к его таланту, отданному до конца людям.

На Ваганьковском кладбище в Москве есть скромный памятник-стела. На темном глянце мрамора высечены ноты. Это первые такты марша «Прощание славянки». А выше золотом горят слова: «Дирижер-композитор, полковник Василий Иванович Агапкин. 1884–1964».

Многое сделал этот человек, прах которого покоится здесь, для нашего народа, государства, истории. И потому можно с уверенностью сказать, что жизнь прожил он счастливую.

С любого места, откуда бы вы ни смотрели на памятник (таков ракурс фотографии), с небольшого овального фарфорового медальона на вас устремлен добрый взгляд Василия Ивановича Агапкина, который как бы спрашивает, помнят ли его люди, живет ли его музыка.

Да. Конечно, живет. И будет жить, пока существует земля, сменяются весны, пока влюбляются люди, дарят друг другу цветы, пока беззаботно смеются, простаивают у любимых картин в галереях, слушают музыку.

Я стоял у памятника человека, которого отделяют от