Путешествие - Кирилл Сергеевич Клеванский

статус-экран из любой рпг-игры. Через «Шепот ветра» я чувствую воздух, теплых тварей и золотые огоньки. А вчера, когда стрела летела Андрею в спину, то я просто услышал нужное слово и вышвырнул вперед руку.

Степан внимательно слушал, тяжело опустившись на свободный табурет. Наталья сидела рядом и комкала в кулаке край своей ветровки. С каждой моей фразой костяшки у нее белели все сильнее. Андрей у окна так и не проронил ни звука. Но я видел, как пристально он следит за этими двумя. За Степаном и Евгением.

— И ты молчал, — глухо произнес Степан, когда я выдохся. — Сколько? Неделю?

— Молчал, — не стал отпираться я. — А что я должен был сказать? «Ребят, у меня от драконьей крови интерфейс прорезался»? Меня бы либо в дурку записали, либо в лес выгнали как прокаженного.

— Записали бы, — неожиданно согласился Степан и устало хмыкнул. — Я бы первый направление выписал.

Евгений все это время сосредоточенно молчал. Он отошел к стене и привалился к ней лопатками.

— Допустим, — произнес он наконец. — Допустим, я во все это поверил. Тем более что выбора нет — я сам вчера видел твой фокус. Тогда у меня к тебе один деловой вопрос, Переводчик ху… хренов. Что ты еще умеешь? Кроме того, чтобы вынюхивать в лесу всякую дрянь и работать кондиционером вместо рук.

В тесном лазарете повисла короткая пауза.

— Кондиционером, — ровно повторил Андрей от окна. Голос у него сделался обманчиво спокойным. — Евгений, он вчера твою морщинистую задницу в том числе прикрыл. И мою. А ты про кондиционер. Мог бы и спасибо сказать.

— Я и говорю, — невозмутимо отозвался военный, не повернув головы. — По-своему. Парень сдул стрелу — молодец, я запомнил и припомню в нужный момент. Но мне не нужен растроганный мальчик. Мне нужно понимать, что у нас за ресурс. Что это сейчас у нас тут у Артура на руке нарисовалось, простите за каламбур, и на что оно способно. И моя задница, к твоему сведению, вполне себе нормально выглядит.

Андрей дернулся, явно собираясь сказать резкость, но я качнул головой. Военный был по-своему прав, пусть эта правота злила сильнее хамства. Этот человек вовсе не издевался надо мной. Он просто, по-армейски холодно, подбивал наш кредит с дебетом.

— Честно? — я посмотрел Евгению прямо в глаза. — Сам не знаю. Пока, наверное, ничего.

— Поясни.

— Вчерашнее вышло как-то само, — я подбирал слова осторожно, как камни в ручье. — Я не специально колдовал. Я это слово не учил и даже выговорить ртом не могу. Его как будто только слышишь. А сказать не можешь. И не знаю, смогу ли вообще хотя бы просто повторить. Цена — вон, видите. — Я кивнул на забинтованное плечо и тусклую цифру в метке. — Эта штука внутри меня вроде колодца. Вчера я вычерпал его до дна и отрубился. Сегодня там два глотка вместо ноля. На что-то серьезное я в ближайшие дни не годен. А может все вообще не так. Я откуда знаю?

Евгений выслушал, кивнул, и к магии в то утро мы больше не возвращались. Кажется, все, в том числе и Степан с Евгением, получили желаемое — трезвую оценку без розовых соплей. Особенно это касалось Евгения. Реализмом наш отставной военный был накачан под самую завязку.

— Раз пошел деловой разговор, — Степан грузно поднялся с табурета. — Тогда и про вчерашнее начистоту. Хоть какая-то добрая новость у нас есть.

— Кабан, — коротко обронил Евгений.

Я непонимающе перевел взгляд с одного на другого. В памяти последним обрывком той бойни осталась растоптанная туша. Вместе с ней я, кажется, похоронил и надежду на ужин.

— Я думал, его в хлам затоптали, — просипел я.

— Не всего, — Евгений качнул головой. — Гноллы его уже освежевали и наполовину разделали, дикари запасливые. Пока ты на травке загорал, мы успели срезать заднюю часть и пласт со спины. Не пир, но хоть что-то. Притащили в лагерь, ночью же и на заготовки распределили.

— Дня на три хватит, если по-честному, — добавил Степан с прежней тяжестью. — На четыре, если урезать пайку и развести кашей. На сорок ртов — считай, ни о чем. Надо еще. Опять надо. И, если опираться на следы, то опять туда, где вас вчера чуть не схарчили.

Маленькую победу мы все-таки притащили домой вместе с покусанными шкурами. Совсем неплохо для дня, проведенного мной по большей части в обмороке.

— И вот еще что, — Степан помолчал. — Та ваша ракета. Из ракетницы. Я в военном деле ноль, но даже мне ясно — такой грохот вряд ли останется незамеченным. Его на километры слышно. Кто-то его точно засек. Не звери, так кто покрупнее.

— Засек, — спокойно подтвердил Евгений. — Тут к гадалке не ходи. Но есть нюанс, и он пока играет за нас, — он чуть подался вперед. — Полыхнуло весьма далеко от лагеря. Мы вчера забрели черт-те куда, гораздо дальше, чем планировали. Прямой наводки на наш забор ни у кого нет. Чтобы найти нас, надо еще прочесать кучу леса. А это время. Мы выиграли пару дней, может, и больше.

— Но мы не в безопасности, — тихо закончил я за него.

— Не в безопасности, — без особого оптимизма во взгляде кивнул военный. — У нас фора. Не более того.

Я смотрел на их лица и буквально слышал наш недавний разговор. Собственно, мы к нему тут же и вернулись.

— Значит, делаем оружие, — сказал наконец Степан, будто признавая давнее поражение в споре. — Копья. Рогатины. Луки, если осилим тетиву. Все, о чем ты, Жень, талдычил с самого начала.

— Давно пора, — без тени торжества отозвался Евгений.

— И вышку, и дозоры — теперь беремся за них всерьез, — продолжал байкер скорее себе. — Не чтобы людей занять. А чтобы ночью у забора реально кто-то стоял и пялился в этот блядский, прошу прощения, Наташа, лес.

Тут Андрей наконец отлепился от окна.

— А остальным что скажем? — глухо спросил он. — Вы серьезно собираетесь сорока перепуганным людям, в том числе детям, объявить, что в нескольких часах отсюда сидит стойбище тварей? Которых мы вчера, буквально, пригласили на ужин? Вот только в качестве угощения мы же и выступаем.

— Ни в коем случае, — отрезал Степан. — Паника прикончит нас быстрее любых гноллов. Скажем, как договаривались: дикие звери. Хищники. Крупные, опасные, ходят стаями. Чистая правда, между прочим, я ни словом не совру. Про остальное промолчим. Знаем ты, я, Женя, Арч да пацан… как его… Павел со вчерашней вылазки. И все. Точка.

Возражать против этого никто не стал. Даже Андрей с его ослиным упрямством только хмуро кивнул. Спорить тут было