Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева

Я не знаю, как это Никите удалось, но она улыбалась, колдовала у плиты, напевая свою любимую песенку, что я слышала с самого детства! За два года попыток покинуть клинику было бесчисленное количество... Дядя Петя снимал для неё квартиры, дома, апартаменты в бизнес-комплексах, но нигде она не задерживалась дольше двух дней.

У неё начинались панические атаки, мир вокруг становился враждебным. опасным, она переставала спать, сеть, говорить. Забивалась в угол и вздрагивала от любого шороха. И расслаблялась, лишь вернувшись в больничную палату.

А сейчас всё иначе... Она смеется, слыша от Никиты язвительное «тёщенька», подкладывает ему вкусности и мечтательно вздыхает, смотря на нас так, словно и не знает о фиктивности наших отношений. Я даже не завожу будильник, - вдруг в утренней тишине гостиной прозвучал хриплый, ещё

сонный голос Лютаева.

Он внезапно перекатился на спину, оказываясь чётко надо мной. Я так растерялась, что не успела спрятаться. А теперь он довольно улыбается, рассматривая меня, перегнувшуюся через ограждение. Попалась, как школьница за сжиганием страницы из дневника.

Знаю, что меня разбудит испепеляющий взгляд моей женушки. Как же ты себя любишь, Лютаев, - шикнула и, плотнее затянув пояс халата, сбежала по лестнице и тут же протопала на кухню.

- А как без этого?

Планировка первого этажа была коварной….. Здесь невозможно спрятаться, этот злополучный диван находится в каком-то магическом пересечении всех линий. Я затылком ощущала пристальный взгляд, и даже длинный халат-кимоно сейчас не мог спасти.

Я ещё никогда не чувствовала себя голой, как физически, так и ментально. Он смотрит, а внутри все сжимается, невидимые струны души начинают стонать каким-то жалобным цыганским романсом. Я могу рассчитывать на кофе в диван? - рассмеялся Никита и закряхтел, явно потягиваясь. В диван?

Ну, на постель это не похоже, да и звучит слишком интимно, боюсь, ты опять зальешься румянцем смущения. Поэтому пусть будет кофе в диван.

Тогда уж на диван?

Нет... Мне очень нравится твоё смущение. Да и если на диван, то пятно останется. Я смотрю, ты в хорошем расположении духа? - подхватила две чашки, поставила на поднос ещё стакан воды, машинально добавила салфетки, ложку и сахарницу. - Тогда будь любезен объяснить, как ты вытащил маму из клиники? Признаться, я была уверена, что через сутки она уже будет сидеть на чемоданах. За эти три дня нам ни разу не удавалось остаться наедине. Как только мы просыпались, в гостиной появлялась мама, и Лютаев заводил вокруг неё очередную комедию, словно изо всех сил старался заставить её улыбаться. Сначала я возмутилась! Казалось, он просто стебётся! Издевается над больной женщиной! Но запоздалое озарение пришло слишком внезапно - он делает это не для меня, не для себя, а для неё. Холодный, отчуждённый, чрезмерно резкий и бесчувственный здоровяк превращался в клоуна, сыплющего шутками. У них всегда находились общие темы. Они могли обсуждать книги, фильмы, новый театральный сезон, где по кругу гоняют одни и те же пьесы, меняя лишь ведущих актеров.

Я сначала была лишней, но на третье утро неловкость ушла... А потом Лютаев незаметно уходил на работу, будто нарочно не хотел отвечать на неудобные вопросы.- Ты чем-то недовольна? - Никита принял чашку кофе, не удержавшись от ухмылки, когда я опустила взгляд, чтобы не пялиться на его точеный торс.

В такие моменты я просто не дышала... Перед глазами картинки вспыхивали. Его объятия, капли воды, смуглая кожа с резкой фактурой мускулов, мягкая вязь татуировок, за ломаными линиями которых хотелось следовать остриём ноготка.

- Нет, что ты! Спасибо большое... Но это странно. Как вы встретились? О чём говорили? - я крутила чашку по блюдцу, подбирая объяснения своему предчувствию. Я же тебе говорил, что твоя мама мне позвонила, когда ты каталась с незнакомыми мужиками по ангарам, - он снова рассмеялся, но как-то иначе. - Я просто проявил немного чуткости и перезвонил на следующее утро. Юль, не стоит копать там, где не стоит.

Тавтология получается, Никита Петрович...

Обожаю. Ещё вопросы есть? - он подтянулся, оперся о спинку, когда я опустилась в кресло напротив.

Как Князев?

Бодр, свеж и, как всегда, невыносимо нагл.

Никита, ты же знаешь, о чем я говорю! Шуточки шутить начнёшь, когда мама примчится с очередным кулинарным шедевром, чтобы угостить своего любимчика.- Ты ревнуешь? - он чуть нагнулся, пытаясь поймать мой взгляд. - Всё-всё... Шуткам - бой. Нормально с ним всё. Это же Князев, на нём все заживает как на собаке.- Что с клубом? Ты нашел тех, кто это сделал?M-m-m-m-м, - протянул он, смакуя глоток кофе, но на самом деле он подбирал слова,

размышляя, что сказать можно, а чего мне знать не нужно. - Скажем так, я работаю над этим вопросом. Но к концу недели все должно решиться...

Я дёрнулась на звук вибрации. На столе дрожал мой телефон, оставленный тут ещё с вечера. Перегнулась, забыв о специфике халата, а когда холодный воздух коснулся груди, оказалось уже позДНО.. Обернулась, напоровшись на совершенно дикий взгляд Никиты... Нет! Сейчас он был не Никитой, он был Лютаевым... Нет, даже Лютым!

На висках набухли вены, кровь с такой силой пульсировала по ним, что кожа дрожала. Челюсти скрипнули, сжались, и лишь густая отросшая щетина чуть смягчала звериное выражение лица. Я запахнула халат, дрожащей рукой схватила телефон. Взгляд расплылся, затуманился, я даже не могла различить буквы на экране. Всё замылилось, стало неважным... После такого неприкрытого откровения я совсем потерялась. Он даже не пытался замаскировать этот порыв страсти, что катком проехался по мне. Сама

виновата! Какого черта я вышла в халате?

А потому что хотела убедиться, что здесь он, что пришёл ночевать, что хоть что-то в моей жизни похоже на систему! Но Лютаев и тут навязал свою игру.

Алло, - прохрипела в трубку, медленно возвращаясь в кресло. Юлька! Привет, не спишь? - затараторила Лара Румянцева, да так громко, что в следующее мгновение правый бок ошпарило жаром...

В нос ударил аромат горячей кожи, смешанный с тонким, но нестерпимо пряным мужским парфюмом. Никита вдруг сжал моё запястье и мягко, пугающе нежно перевалил меня на себя. Легла на твёрдое горячее мужское тело, как податливый ломтик плавленого сыра. Напряглась в попытке сопротивления, но Никита приподнялся, усаживая меня себе на колени. Руки сомкнулись на талии, ухо прижалось к телефону... А ведь он мог просто попросить поставить на громкую связь! Привет, Ларка. Нет, не сплю...

Ну