Няня для дочки отца-одиночки - Олли Серж

–Не без твоих связей, – хмыкает Зарина.

–Не без моих, – развожу руками. – Тут стыдится нечего. Просто дружба с участковыми. Ну а потом моя жена решила, что ей скучно и отожгла на все бабки!

–Мда.. – вздыхает Зарина. – Наверное, она тысячу раз пожалела.

–Да уж, тайская тюряга не сахар, – хмыкаю. – И я слишком хорошо это понимаю, чтобы испытывать даже злорадство.

–А теща?

–А теща управляет сейчас салонами. До того момента, как у неё не улетела «кукуха», это было очень выгодное сотрудничество. Часть денег стабильно идет на адвокатов ее дочери. Часть – теще и нам с Аленкой.

–И что говорят адвокаты? Прости… – смущается Зарина. – Шансы есть?

–Работают. Но с каждым днем шансов, что того урода, который ее подставил, найдут, все меньше. Фотороботы в работе, но он же мог и сменить внешность. У них там это быстро, – ухмыляюсь.

Что там вообще только не делают. Чего хочешь отрежут и пришьют – и спереди, и сзади.

–Это очень грустно… – присаживается удобнее Зарина. – Нет, правда. Я даже понимаю, почему твоя теща начала себя так вести! Надежда иногда на столько сводит людей с ума, что ты просто хочешь, чтобы все уже закончилось. Тебе уже даже не важно, как именно!

–Ты о чем сейчас говоришь? – Хмурюсь.

–Мама болела, – вздыхает Зарина. – Я очень грустила.

–Поэтому выскочила замуж?

–И поэтому тоже, – кивает. – Андрей… он был всегда родной и понятный. Мы же с десяти лет вместе танцевали.

–Почему перестал им быть?

–Потому что…. – переводит дыхание Зарина. – Потому что он оказался таким бесхребетным, что когда его сестра привела к нам своих детей с ветрянкой, не смог меня защитить перед матерью. А я была беременна. Уже на седьмом месяце.

–Ты не болела ветрянкой в детстве?

–Болела. Но попала в тот процент, которые заболевают повторно. И мой ребёнок тоже заболел… – наполняются слезами глаза Зарины. – И он не выдержал лечения. Энцефалопатия. Мне… – хватает ртом воздух и кладет руку на горло. – Мне пришлось его рожать. Понимаешь?

Всхлипнув, Зарина сворачивается в комок и утыкается лбом в спинку качели, пряча от меня лицо.

От услышанного у меня сводит желудок. Понимаю? Нет, я как мужик даже представить себе не могу, что такое рожать. А что такое рожать заведомо неживого ребёнка… это вообще какое–то просто преступление против человека!

И мне становится резко не по себе о своей самоуверенности, что я смогу исправить этот вечер.

Зарина пытается не плакать, но рыдания ее становятся все глубже и громче.

Блять…

Как маленькую, я усаживаю ее к себе на колени и укутываю в одеяло, забирая из рук пластиковую палочку от ваты.

–Тише, тише, – глажу Зарину по спине.

Ее истерика очень похожа на первый шок людей, когда им приходится сообщать о смерти близких. И нужно обязательно дать на него время.

Неужели девчонку никто не пожалел? Не дал выплакаться?

–А они… – заикаясь, вдруг начинает говорить Зарина, будто услышав вопрос. – А они мне на следующий день апельсинов в больницу принесли. И говорили, что это мудрая природа убирает некачественный «помет». Что мне жутко повезло. Они даже не попросили прощения!

Найти что–ли этого урода и просто от души набить морду? Чтобы когда он пил из трубочки в челюстно–лицевом, тоже сказать его матери, что так природа убирает помет!

–Прости, прости меня, – отстраняясь, Зарина поспешно вытирает слезы. – Женщины не должны такое рассказывать мужчинам…

–Это если ты собралась только потрахаться, то тогда точно не должны, – говорю строго. – А если живешь с человеком, то проблемы твоей головы становятся его проблемами.

Зарина невесело усмехается.

–Просто жалко… такой вечер. И ты, кажется, был настроен на более интересное продолжение.

Стукнуть ее что ли? Чтобы перестала генерировать бред? Нет, я может быть, и не самый приятный человек, периодически откровенный дурак, если словил ревность, но чтобы вот так обо мне думать…

Решительно ставлю Зарину на ноги.

–Пойдем, прогуляемся.

–Ой, куда? – Смущается она. – Я вся заплаканная…И сил нет.

–На улице темно и никто не увидит. А спать ты все равно сейчас не сможешь лечь. Или я не прав?

–Прав, – вздыхает. – Куда мы пойдём?

–Увидишь….

Отвечаю и решительно беру Зарину за руку, неожиданно ловя себя на мысли, что если все у нас нормально пойдёт, то… нужно будет поговорить с девчонками психологами. Они же должны знать, как можно поправить моей Фее голову. С таким грузом жить страшно. Неудивительно, что она так к Аленке прикипела.

Глава 40

Глава 40

ЗараЗа

Чувствуя, как меня все еще внутренне подколачивает, иду за майором.

Я не знаю, смогу ли я когда–нибудь вылечиться от своих воспоминаний, но одно я знаю точно – второй раз я пройти через беременность не готова и совсем не сожалею, что шансы к этому минимальны.

В мире так много детей, которым нужны любовь и забота! Почему бы не подарить свое время им?

Забрав в плен, Вахтанг греет мои пальцы в своих руках. Это задевает во мне какие–то на столько тонкие струны, что я вдвойне близка к тому, чтобы ещё раз разрыдаться.

Оказывается, мне просто нужно было, чтобы меня пожалели. Не друзья. А именно человек, который может защитить. Который способен разделить ответственность и боль…

Почему я думаю, что майор именно такой человек? Потому что он прав – ещё никого Добрый не бросил. Хотя мог бы. У него достаточно полномочий и знания законов, чтобы выкрутить любую ситуацию в свою сторону.

И мне кажется, что если бы эта страшная история случилась с нами, если бы он был отцом ребёнка, то по крайней мере он бы лег грудью, чтобы я смогла забрать и проводить малыша. Отпустить его. А не биться в отчаянии под дверью род блока, зная, что где–то существует «медицинский биомаикриал», который будет утилизирован по закону в большом черном контейнере.

–Зарина! – Остановившись, встряхивает меня майор и заглядывает в глаза. – Милая…

Снова рывком притягивает к себе, обнимая.

–Ну девочка моя хорошая, давай, приходи, пожалуйста, в себя. Прошлое нельзя изменить. Нельзя себя за него винить. А всех уродов мы накажем. Я тебе обещаю. Ты слышишь?