Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

Сжимаю пальцами переносицу, стараясь хоть немного прийти в себя. Не даю черному гневу окутать меня с головой. Стискиваю зубы, пытаясь докопаться до истины.

— Пусть придет Белла! Пусть в глаза мне скажет! — не унимается Наина.

— Замолчи, — давлю взглядом. — Даже имени моей жены упоминать не смей.

По давней привычке засовываю руки в карманы. Боюсь не совладать с собой и ударить Наиля. Подписывается за Наину, сучонок. Но как бы я ни желал обратного, он в своем праве. Эта гадина — его жена. И он поклялся защищать ее при любых обстоятельствах. Пока сам не убедится в ее подлости.

— Мурад, пожалуйста, — выступает вперед Наиль. Одним молниеносным движением прячет жену за спину. — Я не могу поверить... — признается растерянно.

— Разбирайся, Наиль. Карауль свою жену. Говори с ней. Делай что хочешь... Только не в моем доме.

— Ты меня выгоняешь? — обалдело спрашивает брат. Нервно трет шею, потом кадык. Смотрит недоуменно, но в глазах я замечаю боль.

— Нет, — цежу, ощерившись. — Твоя жена должна покинуть мой дом в течение часа. А ты — по желанию.

Наиль хмурится. Наина плачет. И, кажется, я впервые вижу слезы у нее на глазах. А вот мои сестры явно не разделяют скорби родственников. Мариам выглядит торжествующей, будто это она одержала победу над врагом. А Лейла все еще улыбается виртуальному собеседнику. С кем она там? Надо не забыть проверить.

— Мурад, — жалко сопротивляется Наиль. — Пожалуйста... Под мою ответственность. Ты ее не увидишь, — кивает на обмякшую, словно куль с мукой, жену. — Сейчас не та ситуация...

— Достаточно! — Приподнимаю ладонь. Отговорки можно найти всегда. Меня достало.

Брат выглядит потерянным и даже побитым. И честно говоря, мне его жаль. Но и простить Наину я не могу. Ради себя, ради Беллы и наших детей. Опасно жить среди ядовитых змей. Держать их за пазухой тем более.

Жестко? Но не я первый начал. Да и для остальных урок будет.

— Я все сказал, Наиль, — поднимаюсь с места. — Лучше отправить Наину к матери. Но выбор за тобой.

Устало тру переносицу и, словно дряхлый больной старик, медленно бреду к себе. В спину, словно ножи, вонзаются злые взгляды, но я не обращаю внимания. Плевать!

Все сейчас в шоке. Но по большому счету никто никуда не денется. Мои родственнички надолго окопались в моем доме. Да и кто из них вернется в Ачгори, когда тут в Москве можно жить на всем готовом и ни о чем не задумываться. Пообижаются пару дней, а потом прибегут, улыбаясь заискивающе. Только в этот раз все будет иначе.

Медленно поднимаюсь по лестнице, стараясь унять бушующие эмоции. Жена не должна видеть меня в бешенстве. Надо успокоиться. Зайдя в свои апартаменты, достаю из ящика пачку сигарет. Прикуриваю и, распахнув окно, затягиваюсь поглубже. Табачный дым проникает в легкие, обволакивает горло едва уловимой горечью. Отложив сигарету в пепельницу, вдыхаю свежий морозный воздух. Устало разглядываю кованые фонари, слабо освещающие дорожки в парке. Что-то я совсем замотался. Надо взять жену и пойти прогуляться. Для кого я тут все разбивал и планировал? Для семьи. Для Беллы и наших детей. Для Мирона.

Представляю, как по дорожкам носятся малыши, как, опираясь на палочку, осторожно ходит Мирон. Но сам ходит. Надо перевозить его в дом. Поговорить с Мартой. Как это ни противно, но она тоже член моей семьи. Бабушка моего сына. И здесь у ребенка будут самые лучшие условия. Она должна понимать.

В кармане штанов звякает сотовый. С удивлением смотрю на часы. Половина первого ночи. И только затем читаю эсЭмЭску брата.

«Мурад, мы хотели объявить в более радостной обстановке. Мы ждем ребенка. Поэтому Наина никуда не уедет. Это исключено. Из твоего дома мы съедем завтра утром. Я люблю тебя, брат. И Наину люблю. Не хочу делать выбор между вами. Это неправильно. Мою жену кто-то подставил. Я разберусь в этой истории. Обещаю. Люблю тебя, брат!»

«Я тоже тебя люблю! — стискиваю зубы. — Занимайся. Можешь рассчитывать на любую помощь с моей стороны. И держи меня в курсе расследования», — отправив сообщение, закрываю окно и прислоняюсь лбом к холодному стеклу.

Если это не глупая выходка Наины, то кому и зачем понадобилось вредить моей жене? Она же никого даже словом не обидела. Тихая маленькая мышка. А значит, дело не в Белле, а в нас с Наилем. Кто-то решил нас рассорить.

«Кто ж такой смелый?» — распахиваю дверь спальни. И во все глаза смотрю на жену, лежащую на подушках.

— Белла, — ложусь рядом. — Моя Белла, — нашептываю хрипло.

— Ты нашел, кто это был? — прижимается она ко мне. — Я так и не смогла уснуть...

— Потом, — отмахиваюсь мрачно. — Все потом, моя гурия. Зарываюсь носом в мягкие волосы жены. Словно слепой, веду ладонью по гладкой коже. Рука скользит по нежной шее, спускается к ключицам. Ласкает грудь. Чуть сжимаю в пальцах упругую плоть, будто дыньку пробую на спелость. Играя, касаюсь сосков. И они моментально превращаются в твердые горошинки. От простых и незатейливых ласк Белла трепещет. Трется грудью, животом. Тонкие ступни скользят по моим ногам, а руки нежно гладят спину. Член моментально твердеет, а яйца тянет от свинцовой тяжести.

— Хочу тебя, не могу, — нависая, коленом раздвигаю ноги жены и, оказавшись внутри, чувствую любимую каждой клеточкой.

Все закончилось. Все. Я дома. Наконец-то!

Глава 42

«Давай проведем день вместе», — предлагает Мурад и среди ночи куда-то срывается. Целует меня сонную, что-то объясняет и обещает вернуться поскорее.

Дом словно вымирает после вчерашних разборок. Даже прислуги не видно. Горничные бегают на заднем фоне, но на глаза не попадаются. Даже тарелки со стола не убирают. Хотя за тот месяц, что живу с Хафизовым, я уже привыкла к суете.

В одиночестве завтракаю. А потом звоню мужу.

— Где ты, Мурад Мусаевич?

— Белла, прости, — кается он искренне. — Тут возникли проблемы. Пришлось выехать... Но я уже в Москве. Скоро буду дома.

— Что-то серьезное?

— Да. Потом расскажу. Но без моего вмешательства никак не смогли обойтись. Летал домой. В Ачгори.

«Вместе с Наиной?» — так и хочется закричать в голос.

— Взял бы меня с собой, — выдыхаю в трубку.

— У кого-то