Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

— Присаживайтесь‚ — улыбается мне пожилая блондинка-доктор. И указывает на монитор.

— Я постою, — отказываюсь резко. — Что-то с ребенком? — стараюсь говорить ровно, но голос все равно срывается от волнения.

— Хмм, — откашливается врач, а у меня сердце колотится от нехорошего предчувствия.

— Садись, милая, — усаживаю Беллу на стул, а сам машинально кладу руки ей на плечи. Слегка сжимаю тонкие косточки и прошу. — Давайте уже начнем, док.

— Смотрите сюда, — разворачивает она к нам монитор. — Видите?

Ничего я не вижу, блэд. И не врубаюсь, что я должен увидеть на сером монохромном снимке УЗИ?

Глава 45

Мурад

— Расскажите нам, доктор, — выдыхаю, сжимая плечо жены. — У нас какие-то проблемы?

— Да, немножко все пошло не по плану, — улыбается врач, заправляя под шапочку блондинистую прядь. — Но вы правильно сделали, что обратились в нашу клинику. Пять недель беременности...

— Ошибки быть не может? Точно пять? — переспрашиваю обалдело. Мы с Беллой решили не скрывать сроки. Врачи, в отличие от родственников, должны иметь полную информацию.

— Ну конечно, — ласково улыбается мне доктор. — Вот смотрите, аппарат выдает. Пять недель. Ну, может быть погрешность в пару дней. Все зависит от овуляции. Но дело не в этом...

— То есть как? — напрягаюсь не по-детски. — Белла, — строго смотрю на жену.

— Я ничего не понимаю, Мурад, — лепечет она. — Я же была в клинике... и срок такой же. Может, она замерла? — в ужасе смотрит жена на доктора.

Я не силен в этих женских штучках. Но, блэд, сейчас я больше волнуюсь из-за Беллы. Как она перенесет потерю?

— А у вас есть снимок УЗИ или результаты анализов? — очень аккуратно уточняет доктор.

— Конечно, — кивает Белла и лезет в телефон. Открывает файл, сохраненный в облаке. — Вот смотрите, — показывает какие-то скрины. — И ХГЧ высокий, и на снимке УЗИ видно...

Жена нервничает, у нее трясутся руки, а меня все подмывает спросить, как у нее оказались все нужные документы. Видимо, что-то прошло мимо меня. Когда я дергался и искал историю болезни, жена держала руку на пульсе.

— А можете мне переслать снимок УЗИ? — задумчиво просит доктор и, получив, сразу выводит на монитор. — А, ну все понятно, — улыбается довольно, будто сорвала джекпот.

— И нам объясните, пожалуйста, — прошу холодно.

— Смотрите, — увеличивает оба снимка. — Они примерно одинаковые. Хотя между ними разница больше месяца. А теперь смотрите сюда, — открывает доктор чужой результат УЗИ. — Срок немного больше, но так даже наглядней. Видите разницу?

Приглядываюсь внимательно. В детстве я любил разгадывать картинки «найди отличия» и очень сердился, когда их не замечали другие. А сейчас, кажется, вся жизнь на кону стоит.

— Они же все одинаковые, — шепчет Белла и плачет. А мне заорать хочется. За каждую ее слезинку ответить. Мысленно уже планирую, что делать дальше. Пусть привезут врача в столицу. Пусть мне объяснит. Сука! Ничего не понимаю.

— Погодите, — подаю жене платок и машинально наклоняюсь к экрану. — Ну‚ так это же совершенно разные снимки. Тут — тыкаю в наши два — пустота, как черная дыра в космосе. А на этом, — указываю на чужой, — космонавты.

— Это и есть зародыш и желточный мешок, — объясняет доктор. — А в вашем случае, дорогие мои, наблюдается анэмбриония. Мне очень жаль, — смотрит на нас участливо.

— Что это? — выдыхаю я с облегчением. Белле ничего не грозит. Но ребенка нет. Равиль там что-то напортачил. И хвала Аллаху! Надо бы радоваться. Но я пока не могу. Надо переосмыслить.

— Это так называемый синдром пустого яйца, — поясняет доктор, закрывая чужой снимок и сосредотачивая наше внимание на результатах Беллы. — Патология первого триместра, когда эмбрион отсутствует в яйце. Плодное яйцо развивается, ХГЧ увеличивается, но никто не растет. Понимаете?

— Как такое возможно? — обалдело охаю я. — Рассосалось, что ли?

— Можно сказать и так. Но на самом деле имеет место какая-то хромосомная патология. Современная медицина пока не может объяснить этиологию процесса.

— То есть? — перебиваю порывисто. — Переведите, доктор. Мы с женой далеки от медицины и не всегда понимаем ваш китайский.

— Причины этой аномалии до сих пор неизвестны. Но на УЗИ сразу видно. К сожалению, врачи не всегда могут ее распознать на таких ранних сроках.

— Я понял. Извините, что оторвали вас от важных дел, — подаю руку Белле. Нам обоим еще предстоит осознать, что произошло. Понять, что ребенка, которого мы ждали в тайне от всех, не было. Такая шутка природы. Болючая, зараза.

— Минуточку‚ — подняв ладонь, останавливает нас доктор. — Я вас не отпускала. Белле Ринатовне лучше сегодня остаться в клинике.

— Как? Зачем? — охает жена. — Я не хочу.

— Нужно прервать процесс. Иначе может развиться перитонит. Поставим капельницы. Проведете у нас сутки и вернетесь домой.

— А последующие беременности? Тоже могут быть такими? — чуть не плачет Белла, инстинктивно беря на себя вину за произошедшее.

— Нет. По статистике анэмбриония составляет только пятнадцать процентов. В следующий раз у вас все получится. Обязательно, — проникновенно заверяет доктор и окидывает нас печальным взглядом.

Наверное, думает, что это я забил мяч в штангу. Нет, это Равиль постарался. Ну и хорошо. Хвала Аллаху, все обошлось.

— Мы согласны, — принимаю решение. — Только дайте нам одну минуту, док. Пожалуйста!

Слишком фантастические новости. И как только мы остаемся в кабинете одни, прижимаю жену к себе.

— Ты сильно расстроилась? — целую в висок. И готов весь мир положить к ногам любимой. Хотела она этого ребенка, я не против. А сейчас даже не знаю, какие слова говорить. Как утешать или рассказывать, сколько у нас будет детей. А может, она хотела именно этого. Тяжело, блэд.

— Я его не чувствовала, — вздыхает Белла, пряча лицо у меня на груди. Обхватываю ладонью затылок. Целую в макушку. И не могу надышаться запахом родного человека. И как с ней расстаться? Даже на день или два?

— А можно прокапать лекарства в домашних условиях? — будто школьник, заискивающе спрашиваю вернувшуюся врачицу.

— Ну,