Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

— Вы проверили?

— Ну конечно, — вздыхает Марта. — Я же акушерка по образованию. Лет десять проработала. А потом отца Эльзы перевели в Калининград. Мы всей семьей уехали. Он у меня на повышение пошел. Стал хорошо зарабатывать. Нам хватало. Я и работу бросила. Хотела мужу уют устроить. Вот и устроила...

— Ушел к другой? — в ужасе привстаю с кровати.

— Да нет, что ты! Умер он. Прямо в кабинете. В год, когда Эльза университет окончила. Словно сделал свое дело и на покой отправился. А потом и дочка в Москву уехала. Я, чтоб не свихнуться от одиночества, замуж за одного чудика вышла. А когда она вернулась, ушла. Помогать надо было. Ну и потом ты все знаешь, одна я осталась с Мироном...

— А почему они расстались с Мурадом? — набираюсь смелости.

— Так он жениться на ком-то из своих надумал. Эльзе передали. А она гордая была, вся в меня, — всхлипывает старуха. Инстинктивно сжимаю ее руку. И в очередной раз поражаюсь твердости этой женщины. Все бросить и приехать утешать меня. Хотя моя печаль не идет ни в какое сравнение с ее горем.

— Все будет хорошо, — сжимает в своих руках мою ладонь Марта.

— Мурад говорил, что я первая, кому он сделал предложение. А лет десять назад я еще в школе училась, — размышляю вслух. — Мне кажется, если бы он знал о ребенке, женился бы на Эльзе обязательно.

— Не знаю я ничего, детка, — подходит к встроенному шкафу Марта. Берет с полки две чашки и скрывается с ними в санузле. Моет их тщательно. А возвратившись, роняет нехотя. — Эльзе кто-то из близких родственниц Мурада сказал. Она говорила, информация точная. Человек не стал бы врать. А там... Кто его разберет, Белла? Может, с кем-то договаривались, и что-то потом отменилось. Кто теперь поймет? Только случилось так, как случилось, — замечает она философски. Пожимает плечами.

«Кто же умудрился насплетничать?» — думаю я, наблюдая, как Марта выставляет на прикроватный столик круассаны и чашки с чаем. Наиль с Наиной поженились лет пять назад. Значит, Наина отпадает. Лейла была еще ребенком. Сколько ей было? Лет шесть? Из близкого круга остаются только Мариам и та противная бабка, живущая в Ачгори. Но тетка Мурада редко посещает Москву. А Эльзу наверняка не возили в наши края. Поэтому остается только Мариам.

От неожиданного открытия пунцовеют щеки, и перехватывает дыхание. Мариам. Как же она могла? И главное, зачем?

— Тебе не плохо? — обеспокоенно глядит на меня Марта. — От капельниц может быть непереносимость. Голова кружится? В жар бросает? — спрашивает она заботливо.

— Нет-нет, все хорошо, — отвечаю поспешно.

— А то ты так покраснела резко, — смотрит на меня внимательно Марта. Помогает мне усесться повыше и подает чашку с водой. — Чай пока тебе точно пить не стоит.

И если честно, на душе становится легко и спокойно. Словно встретились две родные души и заболтались. Вернее, я молча прихлебываю водичку, а Марта рассказывает мне обо всем. О детских проделках Мирона, о мужьях и поклонниках. Все с юмором и легко.

— Поеду я, — глянув на часы, спохватывается старуха. — Мирошка там один.

— Он же с Мурадом, — улыбаюсь я. — А Хафизов не бросит ребенка одного.

«Ему великое счастье пообщаться с сыном. Мурад и моего признал. И расстроился сегодня. Даже больше меня расстроился», — хочется признаться мне. Но я сдерживаюсь. Мало ли. Это только наша с мужем тайна.

— Ну не до утра же ему сидеть, — пыхтит Марта, собирая пустые чашки. — Сейчас посудку помою, продукты в холодильник сложу и поеду, — вздыхает она и переводит взгляд на капельницу. — О, уже докапало. Я бы и сама вытащила, но потом заругают. Пусть лучше сами, — нажимает она кнопку вызова.

И когда дверь открывается, мы, заболтавшись, не придаем этому значения. Медсестра пришла. Но в палату вваливается Равиль. В мятой одежде, злой и с пистолетом в руках.

Глава 48

Вскрикиваю невольно. Никак не ожидала увидеть тут первого мужа.

— Эй ты, выйди, — машет он пистолетом на Марту.

— Ага, сейчас, — совершенно спокойно кивает она, пригвождая меня строгим взглядом. Дескать, не паникуй, Белла.

Аккуратно достает иголку из моей руки. Залепляет пластырем крохотную ранку и шепчет еле слышно.

— Это кто еще? Ты его знаешь?

Обреченно склоняю голову.

— Бывший.

— Не бойся, — так же тихо отвечает Марта. Деловито нажимает на кнопки вызова охраны, находящиеся около кровати. Сматывает капельницу.

Мне бы ее спокойствие.

— Убирайся отсюда! Я все про тебя знаю! — кричу в голос. Но из горла слышится одно сипение. — Ты же полный урод, Равиль, — шепчу презрительно и понимаю простую истину. Сейчас случится самое страшное. Мой первый муж настроен очень агрессивно. Что там у него перемкнуло?

— Выйди, я сказал. Не беси меня. Я ее сейчас убивать буду! — орет в голос обезумевший Равиль. И мне становится страшно. Реально страшно! Что же получается, жизнь закончена? Я никогда не увижу белого света? У нас с Мурадом не будет детей. Вообще ничего не будет. Цепенею, будто кролик перед удавом, и не могу двинуться с места. Лишь цепляюсь руками за одеяло. И даже на помощь позвать не могу.

— Ишь ты, убивец выискался, — усмехается Марта и, по всей видимости, вкладывает в странное словечко какой-то другой смысл. Крепко сжав в руке стойку, обрушивает ее на руку Гамалетдинова. А потом на голову.

Пистолет с шумом падает на пол, а сам Равиль сгибается в три погибели, зажимая рукой ушибленную руку.

— Ты откуда такой храбрый выискался? — наступает на поверженного врага Марта.

Но теперь уже у нее в руках стул, который она обрушивает на голову противника. Ногой отталкивает пистолет в сторону.

— Звони мужу или Тимуру! — приказывает мне.

Но в палату уже врывается охрана клиники. Скручивают Равиля, выводят прочь.

— Вы можете подать иск, — извиняясь, втолковывает мне главный врач клиники.

Приятный седой мужчина. А я, если честно, ничего не хочу. Только домой. К мужу.

— Конечно, подадим. На любом вокзале охрана лучше, чем у вас, — сварливо встревает Марта. Теперь до приезда Мурада она поклялась