Красный код. Том 2 - Алексей Викторович Вязовский

— Ну ка… — заинтересовался комполка

— Сначала марш-броски на двадцать-тридцать километров с полной выкладкой. Маскировка на местности. Скрытный выход к объекту. И нападение: штаб, склад с оружием, склад горючего, узел связи, мост. Разрешите составить план занятий на апрель-май?

Олейников переглянулся с особистом.

— Конкретнее.

— Конкретнее так, товарищ командир. Берём дот на укрепрайоне — тот, что Зотов сдаёт комиссии. Вы туда отправляете гарнизон. Тем более полку и так по боевому развертыванию положено. Гарнизон предупреждён, что нападение будет на этой неделе, но не знает, в какую ночь. Выставляет охранение по всем правилам. Мы выходим ночью, идём километров тридцать по бездорожью, скрытно подходим, снимаем охранение условно — закладываем макеты зарядов на амбразуру и на дверь и условно взрываем.

— Перестреляют вас

— У всех холостые патроны. Я узнавал в тире у каптерщика, на небольшие учения хватит запаса.

Комполка и особист переглянулись.

— Ладно, а судьи кто?

— Посредников назначьте. Вон, хотя бы начштаба. И от сапёрного батальона, чтобы Зотову тоже интерес был: он свои доты заодно проверит, у него комиссия на носу. Может какие минные поля придумает.

— И как считаем?

— Просто, — сказал я. — Прошли тихо, без стрельбы, сняли охрану и заряды заложили, никто не поднял тревогу — учения наши. Нашумели — ваша взяла, мы проиграли. Без всяких оценок и без всяких «в целом удовлетворительно». Или прошли, или нет.

Олейников задумался. Размышлял он потирая то правый локоть, то левый. Потом занялся самомассажем коленей. Бедняга, как бы ему помочь с радикулитом? Его и в будущем то нормально лечить не научились…

— А знаешь, — сказал он, — в преддверии больших манёвров — идея неплохая. Нам всё равно охранение отрабатывать. И, между нами, я давно хотел проверить, как у Зотова на объектах службу несут, а повода не было.

Гогоберидзе пожал плечами.

— В дивизию отчитаться — да, красиво. А так… — Он развёл руками. — Игра, дорогой. Прямо у тираспольских евреев ставки делай.

И вот тут я закинул.

— Товарищ начальник особого отдела, вы подумайте вот о чем… Ваше ведомство ведь тоже охраняет много важных объектов. Склады, узлы связи, элеваторы, мосты. И охрану им, между прочим, никто со стороны не проверяет — они сами себя проверяют. Мы могли бы и туда сходить. Тихо, без огласки, только с вашего ведома. И вы бы точно знали, чего стоит их бдительность на деле, а не по рапортам.

В палате стало очень тихо.

Шалва Ираклиевич внимательно на меня посмотрел и я увидел, как в его тёплых карих глазах загорается совершенно другой огонь.

Он ведь мгновенно всё сообразил. Не про бдительность — про то, что у него в руках может оказаться инструмент, о каком мечтает всякий особист: способ законно и без предупреждения проверить чужие караулы, чужие объекты и чужих начальников. И предъявить результат.

— Дорогой мой, — сказал он ласково. — А ты, оказывается, не только через голову бросать умеешь.

— Учусь понемногу, товарищ начальник особого отдела.

— Учись, учись. — Он поднялся, одёрнул гимнастёрку. — План свой напиши. Мне отдельно копию. И вот что, Николай Петрович… — Он улыбнулся. — Ты выздоравливай. Ты мне здоровый нужен.

Они ушли, а я откинулся на подушку и понял, что улыбаюсь.

Внимание: инициатива принята к рассмотрению командованием. Отношение: Гогоберидзе Ш. И. — «заинтересованность».

Открыто задание «Свои против своих»: разработать и провести цикл учений по скрытному нападению на охраняемые объекты. Награда: рост навыков взвода, репутация, доступ к объектам вне подчинения полка. Риск: средний.

Заинтересованность особиста.

Я лежал и думал, что только что своими руками сделал очень интересную вещь: превратил человека, который меня прощупывал, в человека, которому я полезен.

Это, конечно, гораздо лучше.

Ровно до того момента, пока я не перестану быть полезен.

Глава 21

Выписался я с утра, не дожидаясь обхода.

Соломон Маркович, поддался моему напору, но долго выговаривал мне о людях, которые не берегут единственное данное им природой здоровье, и о том, что он всё запишет в журнал, и пусть потом никто не удивляется. Я слушал, кивал и прощался. И так несколько раз.

Синяки за ночь пожелтели, спина уже не болела, голеностоп только ныл при ходьбе. Терпимо. Здоровье было все еще просевшим на единичку, но и это меня не беспокоило. Я переживал за взвод.

Его я выстроил перед казармой на плацу сразу, как выбрался от эскулапов.

Сорок человек, утренний холодок. Смотрели на меня с таким любопытством, что я почти физически ощущал, как из этих сорока голов торчат вопросы.

— Взвод, вольно. — Я прошёлся вдоль строя. — Слушать сюда. Про меня по полку ходит три версии, одна другой красивее. Чтобы вы не пересказывали друг другу глупости, рассказываю, как было на самом деле.

И рассказал.

Без прикрас и без геройства: восемьсот метров, отделился с кувырком, отсчитал три, дёрнул кольцо — и ничего не произошло. Тросик заклинило в перегнутом шланге, и перегиб этот был под чехлом, где его не видно глазом. Что дёрнул запасной, что он раскрылся, что приземлился на пашню и меня ещё метров тридцать протащило по борозде. И что жив я не потому, что храбрый, а потому, что сержант-укладчик восемь раз заставил меня найти кольцо не глядя, — и рука сама пошла куда надо, пока голова ещё соображала.

Строй молчал.

— Теперь главное. — Я остановился посередине. — Прыгать будем все. Это не обсуждается.

Шевеление. Ткач кашлянул в кулак.

— Разрешите вопрос, товарищ командир? — Гнатюк, конечно, кто же ещё. — А зачем? Мы же сапёры. Нам мосты рвать, а не с неба падать.

— Отвечаю. Где мы рвём мосты, Гнатюк?

— Так это… в тылу у противника.

— Правильно. А как мы туда попадём?

Он подумал. Прямо видно было как напряг мозг, на лбу сошлись складки.

— Ползком, товарищ командир. Ночью.

— Ползком, ночью, через боевое охранение, через посты, через проволоку и минные поля. Идет отделение, десять-двенадцать красноармейцев с грузом на себе. Двадцать килограмм на каждого. С автоматами и патронами еще больше — это половина шансов дойти. А потом обратно, с ранеными и с погоней на хвосте. — Я обвёл строй взглядом. — А можно иначе. Сесть в самолёт, лететь час и оказаться