Рысюхин, графом быть - не в 21 играть. - Котус

«Дед! Ты про „десант и спецназ“ пел⁈»

«В смысле? А, это… Нет, про Сибирь и Кавказ дважды повторил».

«А вот в „Звезде“ твоей — засада, я вспомнил, почему придержали. Просто текст прочитал — и сразу понял. Там крамолу „пришить“, как ты говоришь, могут запросто».

«Откуда, какую⁈»

«По твоему же выражению — как два пальца об асфальт. „Кто живёт по законам другим“, „он не помнит ни чинов, ни имён“ — это можно трактовать несколькими способами, и ни один из них лояльного отношения той же СИБ не предусматривает».

«Так про войну же песня! Другие законы — законы боя, которые от мирной жизни отличаются. Потому, кстати, и „умирать молодым“ — было же во втором куплете».

«Это следователю будешь объяснять, что не про террориста, которому закон не писан, который готовиться ценой своей жизни вытворить нечто эдакое, чтобы „дотянуться до звёзд“, понимаешь».

«Нет, по-моему, ты накручиваешь, Юр. При большом желании можно даже к песенке про Чебурашку докопаться».

«Ладно, будем надеяться, что пронесёт. И худшим последствием станут просьбы офицеров спеть что-то из этого».

Немного успокоившись, отправился в ванную комнату, а потом — завтракать. В гостиной меня встретила ехидная мордочка Мурки моей:

— Ну, что, твоё сиятельство? Головонька бо-бо?

— С чего бы это⁈ Я норму знаю.

Маша от неожиданности аж подавилась заготовленной фразой, а Ульяна расхохоталась:

— Юра, я тебя вчера, точнее — сегодня, видела. Нет, шёл на двух ногах, и даже ровно. Только вот слишком ровно. И, знаешь, если это была норма, то мне хотелось бы знать, норма чего!

— Норма прямохождения без урона репутации!

Разумеется, так просто отделаться не удалось, и весь мой поздний завтрак прошёл с шутками и прибаутками, тем более, что сами они уже поели и потому могли не отвлекаться. И рты свободные у обеих. Так что после завтрака я сбежал к себе в «берлогу», точнее, воспользовался поводом, заодно позволив жёнам ощутить чувство «победы». Пусть порадуются, мне не жалко.

Работать с бумагами сегодня не хотелось, да и сомневаюсь, что из этого вышло бы много толку. Пусть похмелья в классическом виде и не было, но голова оставалась тяжёлой и мутной, как с недосыпа. Зато вспомнил про подарок, который купил сам себе в Минске.

Палку я быстро очистил от грязи и прочих многолетних наслоений. Утолщение перед рукоятью оказалось небольшой, но явно выраженной гардой, или чем-то, очень на неё похожим. Да нет, точно — гарда, вот выемка, куда крепилась защитная дуга! То есть — это рукоять от оружия. Скорее всего, древкового, вроде шестопёра, только с цельнометаллической ручкой. После избавления от грязи на рукояти и узор появился, смутно знакомый, но сам его опознать не могу, надо будет съездить в Минск, проконсультироваться с историками. Или это искусствоведы нужны? И тех, и других спрошу.

На втором конце были незначительные повреждения. На самом деле — с учётом предполагаемого возраста, а такой сплав давно не производится, очень даже небольшие, самое главное — продольный пропил глубиной около пятнадцати сантиметров при общей длине рукояти в восемьдесят семь. Видимо, шестопёр был или двуручным, или, скорее, церемониальным — для двуручного хвата рукоять маловата, а для одноручного оружие кажется слишком тяжёлым. Разве что шар на конце был совсем маленьким. А то и не шар, а копейное навершие, или что-то вроде большого ножа, если это была одна из бесконечных вариаций на тему ассегая или глефы. Но тогда уж точно — церемониальная штука, у такого оружия рукоять длинную для того и делают деревянной, чтобы общий вес снизить.

Ладно, завтра буду в форме, использую довольно сложный конструкт на память металла. Далеко в глубину веков не заберусь, конечно, не на моём уровне, но то, какой была рукоять лет сто-сто пятьдесят назад, я увижу. И не только увижу, а, при удачном исходе дела, ещё и восстановлю. Только резерв на это солью весь вообще — надо накопителями озаботиться. А вот что можно сделать сейчас, в качестве подготовки — это определить точный состав.

Сплав оказался интересный. Вариация на тему гепатизона, но всё же не он, не по восемь процентов серебра и золота на восемьдесят четыре меди, подешевле, но сложнее структурно. Восемьдесят шесть процентов меди, восемь — серебра, что и напомнило о коринфском гепатизоне, три процента кремния и около одного процента марганца. Даже не знаю, подмешали последний специально, или он попал в виде случайной примеси. Ну, и мизерные количества олова, цинка, железа. Тем не менее, и эти металлы тоже подготовлю, поскольку иной раз даже одна десятая процента легирующей добавки может радикально изменить свойства сплава. Правда, это относится в первую очередь к редкоземельным металлам, например, ноль два процента лантана меняют серый чугун до неузнаваемости, но чем точнее воспроизводить исходный сплав — тем меньше расход энергии. Или, при тех же затратах — глубже погружение в прошлое предмета.

Третьего января прямо с утра обработал древко из чёрной бронзы. Получился целый ритуал, а не просто заклинание. С другой стороны, формально это как раз ритуал и был, а с учётом подпитки меня маной и изделия — порошками компонентов сплава из семи чашечек, и выглядело всё завораживающе. Настолько, что даже отвлекало, сбивая концентрацию.

Ритуал «съел» весь мой резерв и три накопителя первого уровня, из числа добытых из змееруков, которые не дали отклика на магию Пространства. Зато откатил состояние, сняв и термические повреждения, и износ, почти до момента изготовления, заодно определив примерный возраст рукояти — от двухсот до двухсот тридцати лет. Честно сказать, я надеялся на большее, надеялся даже, что это что-то античное, может быть, даже из того же Коринфа. Но — нет, изделие имеет возраст на порядок меньше.

К моему удивлению, продольная прорезь на дальнем от рукояти конце сохранилась! Как и сквозное отверстие через оба «зубца», словно для установки оси для колеса, или, скорее, заклёпки, судя по наличию зенковки. Версия, что это часть оружия, несколько пошатнулась: для крепления съёмной ударной части надо минимум два отверстия, чтобы она не проворачивалась!

«Большой ритуальный нож для пиццы!»

«Ты, дед, не веселись, а давай подробности: кто что пел, кто что запомнил. А то я всё ещё опасаюсь визита инквизиторов[1] из СИБ».

«Всё ровно прошло. И публика уже очень тёплая была, как и я в твоём теле. Даже последнюю песню петь