Битва за Расколотые Небеса - Оливер Ло

class="p1">Большой палец юноши сбил замок на посохе, и нижняя секция «Драконьего Хребта» выстрелила вперед подобно тяжелому дротику, за долю вдоха преодолев разделявшее их расстояние и с хрустом ударив беглецу точно под коленные чашечки.

Раздался истошный вопль.

Мужчина застрял в сужающемся разломе с подвернутыми под неестественным углом ногами, но Мин уже резко дернул за связывающую части посоха невидимую нить ци, выдергивая орущего пленника обратно на каменный пол ровно за мгновение до того, как плиты за его спиной с грохотом захлопнулись. В каверну вернулся полумрак, нарушаемый только тяжелым дыханием и скулежом выжившего конвоира.

Мин подошел к дергающемуся на полу человеку, наступил сапогом на сломанное колено, заставляя того захлебнуться криком, и опустил взгляд на зарубку, оставленную мечом Тай Цзина на стене.

— Ты расскажешь мне всё, — негромко произнес Мин, и его голос в сырой тишине прозвучал холоднее вечного льда Разлома. — Куда увели мечника, кто отдал приказ.

Колено хрустнуло под нажимом сапога, но пленный лишь заскрежетал зубами. Лицо под остатками белой маски оставалось серым, а взгляд — остекленевшим, налитым темной мутью.

Глядя на его лицо, Лу Мин убрал ногу. Тратить на него талисманы в попытках выпытать информацию было бесполезно: перед ним лежал обычный расходный материал с запечатанным сознанием. Такие люди не держали в памяти ничего ценнее полученного приказа, а он и так был понятен.

Позади раздался глухой выдох. Чу Юнься опустила руки, пальцы целительницы мелко дрожали от усталости, а рукава заляпала черная пена вместе со скользким травяным настоем. Из широкой шеи зверя торчали девять тонких серебряных игл, соединенных шелковой нитью в удерживающий контур.

— Черная дрянь замерла в верхних руслах, — девушка провела рукавом по взмокшему лбу, не отрывая взгляда от дыхания зверя. — Но очистить кровь до конца здесь невозможно. Тянь Ба осилит подъем к лагерю и выдержит одну короткую драку, если на вас нападут у входа. Но затяжная схватка добьет его сердце. Ему необходим долгий отдых и покой.

Бао Ту впервые в жизни промолчал в ответ на слова лекаря.

Грозный дикарь, привыкший орать на всю округу и решать споры весом кулака, молча опустился на колени. Его тяжелая, покрытая свежими порезами ладонь легла на широкую морду медведя. Забыв о собственной изувеченной левой руке, Бао осторожно, кончиками пальцев, стер комья ядовитой слизи с носа зверя.

— Слышал, увалень? — хрипло выдохнул варвар, прижавшись лбом к окровавленному загривку питомца. В голосе здоровяка звучала такая глухая, неуклюжая нежность, от которой в каверне сразу стало тише. — Лежать велено. Никаких драк. Потерпи немного… Я сам дотащу тебя на хребте, если лапы откажут. Мы славно потрудились.

Медведь слабо шевельнул ухом, издал утробный, почти щенячий звук и лизнул широкую ладонь хозяина шершавым языком. Затем, упираясь когтями в неровный настил и дрожа всем исполинским телом, зверь тяжело поднялся на четыре лапы.

Мин перевел взгляд на разрубленные остатки начертания на полу каверны.

— Как четверо мелких исполнителей сумели скрутить Тай Цзина? — спросил юноша у девушки. — Он срубил бы их раньше, чем маски успели бы опуститься на лица.

— У них был колокольчик! — вмешался Бао Ту, поднимаясь с колен и вставая между зверем и холодным сквозняком из прохода. — Мелкая дрянь с кучей Ци. Главарь только встряхнул этой побрякушкой, как мечник схватился за плечо и зашипел от боли. Сила в его руках разом угасла. Они попытались направить этот звон и на меня, но из моего плеча ничего не отозвалось.

Начертатель слегка прищурился. Паразит Се Умина, пепельный мотылек, которого Мин сжег у себя на ладони и которого Бао Ту безжалостно вырезал охотничьим ножом. Но в тело мечника тварь проникла глубже, затаившись. Стоило нападавшим ударить по этой невидимой привязке резонансом, как чужая ци взбунтовалась, парализовав его каналы изнутри.

— Возвращайся под защиту Второго Маяка, — Мин повернулся к Чу Юнься. — Поднимешь тревогу среди старших. Там тебя никто не тронет.

Затем его взгляд сместился на дикаря:

— Бао Ту. Проводишь ее до шатра. И останешься рядом. Пока зверь не встанет на ноги в полную силу, в глубь ущелий ты не сунешься.

Дикарь сжал здоровую правую руку в кулак, посмотрел на спокойное лицо начертателя и молча кивнул. Без криков, без привычной похвальбы и споров.

Когда девушка и варвар вывели хромающего медведя из пробитого водостока на открытый уступ, Чу Юнься слегка придержала шаг. Она с любопытством скользнула взглядом по суровому профилю своего спутника.

— Я думала, воины Долины Тысячи Зверей презирают любые приказы, — тихо заметила целительница, кутаясь в тонкую накидку. — Говорят, вы скорее перегрызете себе вены, чем склоните голову перед чужаком. А ты просто взял и послушал бродячего начертателя.

Бао Ту не повернул головы, внимательно оглядывая каменную гряду впереди:

— Это не подчинение, госпожа Чу. Это уважение.

Здоровяк сплюнул кровь на камни и добавил уже тише:

— А уважение в моих степях не выпрашивают поклонами. Его выбивают поступками. Я встречал сотни бойцов, хваставшихся своими родословными и древними техниками, но таких, как Мин, не видел никогда. Он держит слово и не бросает тех, кто встал с ним рядом. За таким человеком не стыдно идти даже с переломанными костями.

Тянь Ба рядом издал низкий рык, подтверждая правоту хозяина.

Тем временем Мин остался один, и после короткой сверки с отцовской картой он двинулся на запад. От малейшего касания ци карта оживала, поэтому проступившая золотая нить уверенно вела юношу прямо через область, обозначенную как «Медный Прилив».

Поначалу дорога мало отличалась от каменистых пустошей, однако часа через три ландшафт начал заметно меняться, когда скальные выступы приобрели характерный рыжеватый оттенок окисленного металла. Земля под сапогами превратилась в пористый шлак. Он хрустел под подошвой подобно битой черепице, в то время как окружающий тяжелый воздух быстро наполнился едким вкусом горячего металла.

Здесь действовал собственный закон стихии. Влага совершенно не впитывалась в почву. Маслянистая темная вода собиралась в ручьи. Перенасыщенная металлической крошкой жидкость текла вопреки законам притяжения. Она упорно поднималась по каменным желобам снизу вверх, повинуясь каким-то невидимым глубинным течениям.

Мин как раз перешагнул через очередной такой поток. В этот миг из глубин спрятанной за пазухой Чернильницы донесся истошный крик.

«СТОЙ! — заорал Гу Лань так, что у Мина зазвенело в висках. — Замри, парень! Раскинь духовное чутье на полную! Живо!»

Юноша замер. Он мгновенно вогнал торец «Драконьего Хребта» в пористый настил. Все сорок три канала отозвались синхронным