Товарищ Чили - Аркадий Яковлевич Сахнин

склоняем головы перед светлой памятью героически павшего Президента Республики Чили, лауреата международной Ленинской премии «За укрепление мире между народами» Сальвадора Альенде. Он был одной из самых чистых и благородных фигур современной политической жизни, был до конца предан делу народа и отдал за него свою жизнь».

Имя Сальвадора Альенде навсегда останется в истории Чили, в истории народов Латинской Америки, борющихся за свободу и национальную независимость, в сердцах всех народов мира. Оно будет звать на защиту идеалов, за которые он погиб.

Захватив власть, хунта упразднила конституцию, объявила о роспуске Национального собрания и всех государственных и общественных институтов. Путчисты арестовали ряд членов правительства и передали по радио список 68 политических деятелей, которым приказали явиться в министерство обороны.

В столице, в провинциальных центрах и городах все посты, включая ректоров высших учебных заведений, захватили военные. Коммунистическая, социалистическая и другие левые партии, все общественные организации, включая Единый профцентр Чили, были запрещены и объявлены вне закона. Их помещения, равно как и все левые газеты, телецентры, радиостанции, кроме самых махровых «Меркурио» и «Терсера де ла ора» — органа крайне правой национальной партии, подверглись разгрому. Характерно, что спустя несколько дней после путча хунта разрешила выход и «Пренсы»— газеты христиано-демократов, правое крыло которых во главе с бывшим президентом Фреем сыграло особо предательскую роль организаторов и пособников переворота. Не уставая выступать с фарисейскими заявлениями о том, что их партия решительно против насильственных действий, что все вопросы должны решаться демократическим путем, на деле они оказали решающую помощь хунте, подтолкнув ее к свершению переворота. И в первые же дни после путча их лидеры поспешили заверить хунту в своей лояльности кровавому режиму.

Начиная с рокового дня 11 сентября опустели воинские гарнизоны и казармы. Пехота, артиллерия, танковые части по заранее разработанному плану рассредоточились по всей стране, заняли центры и окраины городов, особенно скапливаясь в рабочих районах, и эта огромная военная машина находилась в непрерывном движении, заполнив грохотом, лязгом и стрельбой территорию страны. Низко над населенными пунктами гудели военные самолеты и вертолеты, близ побережья двигались корабли с расчехленными стволами орудий.

В устрашение народу была поднята и приведена в действие вся армия. Она не только наводила страх на людей своим видом и грохотом, но именно действовала. Действовала, как это бывает на война. Только здесь с одной стороны была вооруженная до зубов армия, а с другой стороны — мирный народ. Это был единственный способ, с помощью которого хунта смогла захватить и на том этапе удержать власть, ибо ей было оказано отчаянное сопротивление.

На защиту завоеваний Народного единства поднялись тысячи и тысячи чилийцев. Очаги сопротивления военной хунте сразу же возникли в промышленных пригородах и в центре Сантьяго, во многих провинциях. Упорное сопротивление войска хунты, оснащенные современным оружием, встретили в Консепсьоне, Араука, Каутине, в районах медных рудников «Чукикамата» и «Эль-Сальвадор», в Антсфагасте, Осорно, Вальпараисо, Чильано, Пуэрто-Альто и в других провинциях и городах.

Одним из центров сопротивления стала Вальдивия, куда хунте пришлось перебросить с других участков значительные силы пехоты, поддерживаемые танками и авиацией. На многих предприятиях рабочие забаррикадировались, и хотя понимали, что силы несоизмеримо неравные, сражались насмерть. Так, в частности, было на столичной текстильной фабрике, которую войска разрушили полностью, истребив всех ее защитников, в том числе раненых.

Как сообщали иностранные агентства, только в первые дни после переворота было истреблено около шести тысяч трудящихся, «уличенных» в том, что они являются сторонниками Народного единства. Все тюрьмы переполнились. В казематы были превращены подсобные помещения стадионов, а сами стадионы — в концентрационные лагеря. Арестованными заполнили трюмы военных кораблей, здания министерства обороны и военных академий, военные гарнизоны. На корабли в Вальпараисо было загнано более трех тысяч человек. Заключенных, которым нигде не оказалось места, увозили на острова.

Западногерманская газета «Унзере цейт» опубликовала рассказ вернувшихся из Чили моряков ФРГ, находившихся там во время переворота. Они сообщили, что из порта Вальпараисо неоднократно выходило в море судно «Майпу», на борту которого находились арестованные. Оно возвращалось примерно через три часа без них. А до ближайших портов от Вальпараисо не менее четырех-шести часов хода. Значит, констатировала газета, арестованных сбрасывали в море.

Когда вся мировая печать заполнилась сообщениями о массовом истреблении населения, военная хунта заявила о том, что в Сантьяго создано тридцать пять военно-полевых судов. Но это отвратительный фарс. Полевые суды разбирали «дела» единиц, десятков, а сотни и сотни расстреливались на улицах, заводах и фабриках, в местах заключения без разбора и следствия.

Многочисленные очевидцы кровавой резни, вырвавшиеся из фашистского ада, в который черные генералы превратили страну, поведали миру о их чудовищных зверствах. О том, что видели своими глазами, рассказали свидетели — подданные Англии, Франции, Западной Германии, США, многих латиноамериканских и других государств и иностранные журналисты.

Английская газета «Гардиан» опубликовала в те дни статью своего корреспондента, где говорилось: «Здесь, в Сантьяго, действительно произошли ужасные события: явная кровавая расправа в техническом университете, трупы в реке Мопочо, разрушение текстильной фабрики «Сумар». Но сообщения, поступающие из отдельных районов страны на юге, наводят на мысль, что там репрессии носили еще более жестокий характер. От рассказов очевидцев О том, что, например, происходило и происходит в южном городе Темуко, волосы встают дыбом. Сотни людей там арестованы. Единственное обвинение против них — поддержка правительства С. Альенде».

Мексиканская журналистка Патрисиа Бастидос Карлос рассказала, как солдаты окружили здание университета, где она находилась вместе со студентами, и открыли стрельбу. Одному студенту пуля попала в голову, девушке — в грудь. Тогда они вывесили белый флаг. «Нас выгнали всех на улицу, — говорила она, — руки на затылке. Девочек 15–16 лет обыскивали, ругали последними словами, грубо хватали, били. Тех, кто не мог быстро идти, толкали прикладами... Потом нас погрузили на военные машины и повезли в центр, к генеральному штабу. Там уже было полно арестованных. Нас отправили в казармы «Такна». Там тоже было все переполнено. На улице стояли грузовики, переполненные арестованными». На центральном стадионе, куда наконец загнали студентов, Карлос находилась три дня. На допросе, рассказала она, ее били палкой по плечам, по ногам и животу... «Около двенадцати часов ночи увели на допрос группу мужчин. Потом мы слышали выстрелы. Через некоторое время привели только часть из них. Остальных, очевидно, расстреляли. Всю ночь нас освещали сильными прожекторами и держали под дулом пулеметов» Солдаты то и дело