Товарищ Чили - Аркадий Яковлевич Сахнин

незаконных акций погибло, в частности, десять миллионов литров молока. И вот несется оглушительный, ни на час не прекращающийся вопль на всех волнах и частотах реакционных радиостанций, по всем программам их телевидения: правительство обещало каждому чилийскому ребенку ежедневно и бесплатно пол-литра молока. Пусть ответят миллионы детей, получили ли они вчера и сегодня хоть один грамм.

Что касается молока, действительно, реакции удалось, чтобы в дни «забастовки» и беспорядков оно досталось далеко не всем детям. Но валя вину за это на правительство, все враждебные народу рупоры кричали: да разве только молоко осталось лишь обещанием — и пошла клевета, уже не прикрытая и фиговым листком. Безудержная, наглая, масштабная, зацепившаяся за факт с молоком, в расчете, что факт подлинный, а по чьей вине нет молока, не все разберутся. А коль подлинный — значит, и все остальное правда.

Правительство, строго придерживаясь Конституции, принимало все меры к тому, чтобы демократическим путем разрядить напряженность, готово было пойти на определенные уступки, не носящие, естественно, политического характера, которые бы не служили помехой в осуществлении коренных социально-экономических преобразований. Однако экономические требования «профсоюзного характера» для Вильярина и его вдохновителей были лишь ширмой, плохо скрывавшей их подлинные политические цели.

В течение десяти дней власти, проявляя максимум терпения, ежедневно встречались с руководителями конфедерации хозяев автомобильного транспорта для решения вопроса о возобновлении работы всего автопарка.

Начиная забастовку, ее организаторы выдвинули шесть требований. Спустя короткое время прибавилось еще одно. По мере того как представители власти выражали готовность удовлетворить их, количество требований все нарастало и дошло до четырнадцати. В результате длительных и трудных переговоров было, наконец, найдено решение всех проблем и на 24 августа назначено официальное подписание заранее подготовленного и полностью согласованного акта о прекращении забастовки.

Подобное решение разбивало планы реакции, направленные на свержение правительства. И Вильярин выдвигает новые махрово-реакционные политические требования, не имевшие ничего общего ни с объявленными ранее целями «забастовки», ни с точкой зрения многих, втянутых в нее водителей. Вильярин потребовал, чтобы президент одобрил предложенную оппозицией в парламенте конституционную поправку о трех формах собственности и организации экономики. Эта реформа означала бы возврат многих предприятий прежним владельцам. Он также потребовал принятия правительством закона об аграрной реформе, которая давала бы возможность бывшим латифундистам вернуться на экспроприированные у них земли в качестве хозяев. Иными словами, Вильярин выставил требования, чтобы правительство отказалось от главных и решающих достижений Народного единства, от основы основ своей программы. Науськиваемый внешней и внутренней реакцией, являясь ярым ее представителем, Вильярин заявил также, что соглашение между правительством и владельцами грузовиков должно быть оформлено э виде закона, а это требовало пять кругов «чтений» и обсуждений а Национальном конгрессе, на что ушло бы до двух месяцев. Каждый же день саботажа, выдаваемого за «забастовку» наносил стране убыток в 200 миллионов эскудо.

Новые требования Вильярина сопровождались невиданным еще ранее разгулом террора и диверсий, организуемого им при помощи фашистских «патриа и либертад» и «Роландо Матус», Подобная подрывная деятельность давала властям все основания привлечь Вильярина к ответственности за нарушение закона о внутренней безопасности государства. Были представлены неопровержимые доказательства, по которым Вильярина должны были взять немедленно под стражу и судить. Но реакция не боялась этого. Ведь в высших судебных органах окопались ее надежные агенты. И председатель апелляционного суда Эмилио Уллоа, как один из них, грубо и нагло попирая закон, отпустил Вильярина на свободу под залог.

Подобные действия, охранявшие реакционные силы от закона, полная безнаказанность ее наемников поощряли к новым акциям террора и диверсий. И новые акции начались.

Чтобы остановить поток добровольцев, севших за руль автомашин, предоставленных государством, «забастовщики» организовали вооруженные банды, которые обстреливали автоколонны, поджигали и взрывали машины. Эти банды воздвигли баррикаду на дороге Сантьяго — порт Сан-Антонио, по которой шли основные потоки продовольствия в столицу. Две вооруженные банды перерезали пути Сантьяго в крупнейший порт столицы Вальпараисо и на Талаганте. Таким образом, была совершена попытка блокировать столицу, полностью отрезать ее от важнейших центров страны и источников продовольственного и сырьевого снабжения. К тому времени в Сантьяго оставалось всего 800 тонн зерна, что составляло немногим более 300 граммов на человека. Учитывая критическое положение, рабочие порта и железнодорожники Сан-Антонио, работая сутками, разгрузили два судна с зерном и отправили в столицу первый хлебный эшелон. Но он застрял в самом начале пути, так как фашиствующие банды взорвали железнодорожное полотно в 30 километрах от Сан-Антонио.

За неделю до этого, в конце августа, группа военных моряков шиковала радиостанцию крупнейшего в стране порта Вальпараисо, захватила ее и обратилась к населению и армии Чили с призывом не подчиняться властям.

Ко всему комплексу огромных трудностей, созданных реакцией внутри страны, надо добавить множество судебных процессов, возбуждаемых иностранными монополиями, блокирование чилийской меди, пиратские захваты ее, прекращение кредитов, предусмотренных договорами, и многие другие акции, совершавшиеся за рубежом, но чувствительно подрывавшие экономику Чили.

Как же правительство могло выдержать столь массированные удары, наносимые одновременно с разных сторон со все нарастающей силой в самые болевые точки, в самые жизненно важные центры государственного организма?

Было бы ошибкой считать, будто Народному единству противостояли лишь разрозненная кучка представителей промышленного капитала, латифундистов, их наемников и нескольких политических партий, каждая из которых имеет свою программу. Конечно, противоречия между ними немалые, они не представляют собой нечто цельное, но перед лицом Народного единства — самого ненавистного врага каждой из этих групп и всех их вместе взятых, они отставили на задний план собственные противоречия и пусть не организационно, но объединились в единую мощную силу, обладающую для антинародной борьбы огромными капиталами, всеми средствами массовой информации, огнестрельным оружием различных видов и весомой поддержкой своих собратьев из-за рубежа.

Мозговой центр чилийской реакции, где отключены все его отделы и клетки, ведающие честью, совестью, гуманностью, тоже нельзя считать собранием недорослей. Это матерые короли бизнеса, могущественные представители клана, ведущего изощренную борьбу на международной арене с себе подобными конкурентами, набившие руку на угнетении народа и подавлении его свободы, не ограниченные понятием человеческого достоинства при выборе методов борьбы.

И этот мозговой центр реакции был убежден, что столь мощных ударов, какие нанесла она Народному единству, будет достаточно, чтобы рухнуло ненавистное ей правительство.

Как же правительство Сальвадора Альенде выдерживало это? немыслимый натиск?

Прежде всего потому, что правительство это народное и отражало подлинные чаяния народа. За