Исторія о донскихъ козакахъ - Александр Ригельман

На Донъ въ нижниія и верхнія юрты всѣмъ Атаманамъ и Козакамъ, Атамвну Алексѣю Пловайскому, Канциляріи войска Донскаго и всему оному войску.

Наше Императорское милостивое слово, принявъ во Всемилостивѣйшее уваженіе засвидѣтельствованные предками отъ всѣхъ предводительствовазшихъ Нашими заграніюичными арміями и корпусаами, храбрые и неутомленные подвиги, каковыми Наше вѣрнолюбезное и знаменитое Донское войско, во время минувшей съ Портою Оттоманскою войны и при устрееніи бывшихъ въ Польшѣ замѣшательствъ, во всѣхъ случаяхъ и вездѣ, гдѣ польза службы требовала, къ прославленію побѣдоноснаго нашего оружія украшалось, такъ что врожденное онаго войска военное искуство и неутомленность во всегдашней передовой стражѣ, не токмо не позволяли непріятелямъ нигдѣ во вредъ войскъ Нашихь скрыть своего движенія, но превозмогали и совершенно уничтожали всегда всякое онаго покушеніе, чѣмъ и споспѣшествовали славнымъ оружія Нашего успѣхамъ. ]

Въ сихъ самыхъ послѣднихъ годахъ оказался изъ нихъ извергъ одинъ, Самозванецъ, Зимовейской станицы Козакъ, злодѣй Емелька Пугачевъ, крестопреступной измѣнникъ и возмутитель черни, суще глупаго, простаго и слѣпаго народа, противу самихъ себя и отчизны своей, въ 1771 году; но не смѣлъ съ онымъ имянемъ и возмущеніемъ объявить себя въ войскѣ Донскомъ, какъ только у таковыхъ же злодѣевъ , каковъ былъсамъ, у Яицкихъ Козаковъ, которые ему въ намѣреніи ево и спомоществовали. За что, наконецъ, не избѣжалъ и съ сообщниками своими, пойманной въ 1774 году и приведенной въ Москву, достоиной казни 1775 году. Происхожденіе жъ и дѣла ево были слѣдующимъ образомъ.

Емелька Пугачевъ родился на Дону, въ Зимовейской станица. Дѣдъ отецъ его, Иванъ, были той же станицы Казаки, и жена ево, дочь Козака, Дмитрия Никифорова, София. Онъ служилъ вовремя Пруской, а потомъ в Турицкой войны простымъ Козакомь въ 1770 году, быль во второй арміи при ваятье Турецкаго города, Бендеръ, оттуда отлучась, просилъ отставки, но въ томъ ему отказано. Въ то время зять ево былъ въ поселенныхъ Козакахъ при Taганъ Poгѣ. Не желая тамъ жить, подговаривалъ ево къ побѣгу; а какъ cie открылось въ Черкаскѣ, и велѣно было ихъ туда выслать. Пугачевъ, запершись въ подговорѣ ономъ, бѣжалъ вь Польшу въ расколническіе скиты, укрывался тамо, но опасался и тамъ, чтобъ его не поймали, положилъ бѣжать на Яикъ и подговаривать тамошнихъ Козаковъ кх побегу на Кубань. Тамъ-то назвалъ онъ себя бывшимъ Императоромъ, Петромъ Третьимъ, но команда его сковала и отвезла - въ Симбирскъ, а оттуда посланъ онъ былъ въ Казань, гдѣ, подговоривъ караульного солдата, 1771 году бежалъ на Яикъ же и объявилъ себя паки покойнымь Императоромъ, Петромъ Третьимъ.

На Яикѣ нашелъ оъ прибежище у нѣкоторыхъ изъ того войска прѣступниковъ, кои по дѣламъ внутренняго Яицкаго войска тоглашнего несогласия и неустрейства, опасаясь праведнаго приговоренного наказанія, сами тогда въ бѣгахъ находились.Сіи Козаки не токмо пристали къ Емелькѣ, но и старались повсюду разносить о немъ слухъ. Когда сіе дошло до свѣденія Коменданта Яицкаго городка, выслалъ онъ къ поимкѣ ихъ команду, но Емелька съ шайкою своею скрылся, и отъѣзжая отъ города далѣе, чрезъ стараніе свое умножилъ сволочи своей и пошелъ къ рѣкѣ Самарѣ. Тамъ 1772 году, городы Самару, Алексѣевскъ, Красной Яръ, Ставрополь, а крѣпости по рѣкѣ Самарѣ жъ, Мочинъ, Красно-Самарскъ, нечаянно взялъ и разорилъ, и начальнѣйшихъ людей всѣхъ мучительски истребилъ.Въ чемъ предуспѣвъ, возвратился къ Яицкому городку, но немогши оному причинить вреда, 1773 году, пошелъ далѣе вверхъ рѣки Яика по Оренбургской линіи, бравъ крѣпосцы, частію отъ оплошности, въ нихъ находящихся командировъ, а частію оть слабости сихъ живущихъ во оныхъ престарѣлыхъ гарнизонныхъ командъ. Умножая дерзости по мѣрѣ успѣховъ, разбойникъ Емелька со сволочью своею, изъ коихъ главные были вооруженные Яицкіе Козаки, состоящіе отъ двухъ до трехъ сотъ человѣкъ, кои до конца безъотлучно почти при немъ находились, и изъ воли его, а онъ изъ ихъ, не выходили. Такимъ образомъ простирая злодѣйства и истребляя подорогѣ селенія, а противу борющихся всячески умерщвлля, приступали они къ Оренбургу. Тутъ подоспѣли полевыя команды, и предводительствуемыя храбрымъ и ревностнымъ Генералъ-Маіоромъ, Князь Петромъ Голицынымъ, пристигши ихъ въ декабрѣ мѣсяцѣ при Татищевой крѣпости, разбили злодѣйскія скопищи, въ великомъ числѣ состоящія, при помянутыхъ Яицкихъ Козакахъ, изъ Башкирцовъ и другихъ бѣглыхъ Русскихъ людей и заводскихъ крестьянъ. Потомъ въ началѣ, 1774 году, измѣнникъ Емелька, бывъ паки онымъ Княземъ Голицынымъ разбитъ, подъ Сакмарою, отколь кинулся на рудокопные заводы Оренбургской губерніи, гдѣ, умноживъ вновь толпу и получа пушки, найвящее началъ дѣлать истребленіе селеніямъ и заводамъ, грабительства имуществамъ и убивства людямъ. Шайки его взяли Кичуйской шанецъ и осадили было Уфу; но по сильному отпору не взяли, и хотя ни единожды былъ Емелька достигнутъ, храбрымъ полковникомъ, Михельсономъ, и разбитъ, но, находя всякой разъ уйти, вновь собирая толпы, пробрался было чрезь Башкирію къ Уйской и Ишимской линіямъ; но мужествомъ Генералъ-Порутчика Деколонга не допущенъ и прогнапъ. Наконецъ въ Казанской губерній взявъ пригородокъ Осу, перешелъ Каму и пришелъ къ Казани. Тутъ нашелъ онъ отпоръ храбрымъ и мужественнымъ Генералъ-Майоромъ, Павломъ Потемкинымъ. Онъ, собравъ сколько тамо случилось войскъ, пошелъ злодѣю на встрѣчу, но злодѣи, видя въ полѣ свою неудачу, нашли способъ сквозь линіи суконщиковъ, измѣною ихъ, прорваться въпредмѣстіе Сарскаго поля и жителство зажечь. Потемкину не осталось въ таковыхъ обстоателствахъ инаго предпріать, какъ единственно спасти отъ злодѣйскихъ рукъ Казанскій Кремль. Онъ , вошедъ въ оный, до тѣхъ поръ оборонялся, пока приспѣлъ въ помочь къ городу, неутомимый полковникъ, Михельсонъ съ деташаментомъ. Злодѣи, узнавъ о приходѣ войскъ, побѣжали изъ города въ поле, гдѣ по трикратномъ сраженіи въ три разные дни разбойники на голову разбиты были. Часть ихъ, съ воровскимъ Атаманомъ, Емелькою, бросились къ рѣкѣ Волгѣ, которую переплывъ, устремлялась къ разоренію всего, зажигали церкви, селенія и города въ Нижегородской губерніи Цивильскъ и Курмышъ, и дѣлая повсюду неслыханныя воровства и безчеловѣчія, побѣжали стремглавъ къ Алатырю.

Злодѣи, ограбя Саратовъ, одержали потомъ и Дмитревскъ и убивая всѣхъ, кто по взгляду ихъ не попался, прошли къ Царицыну. Сія крѣпость учинила имъ cyпротивленіе сильнѣе многихъ городовъ, принудила ихъ отступитъ и бѣжать впередъ; но проходя къ Черноярску, въ сорока верстахъ за Царицынымъ, по Астраханской дорог , достигнуты злодѣи были паки корпусомъ Полковника Михельсона, всѣ трудности и препятствія безпрерывно преодолѣвающаго. Къ сему Полковнику подоспѣли тогда Донскіе Козаки, подъ предводительствомъ старшины, Алексѣя Иловайскаго съ помощію которыхъ, въ посѣдній разъ, Емелька со всею толпою безповоротно разбитъ былъ; но самъ злодѣй ушедъ, переплылъ рѣку Волгу съ малымъ числомъ Яицкихъ Козаковъ на луговую сторону, и пробирался къ урочищу и рѣчкамъ Узенямъ на степи, между рѣками Волгою и Яикомъ