Твоя измена. Тест на отцовство - Айрин Лакс

Слава продолжал смотреть, обгладывая меня взглядом. Я не сразу решилась посмотреть открыто ему в глаза, как будто еще осторожничала, но потом набралась смелости. Взглянула в его лицо и... меня будто отпустило. Совсем... Я выдохнула с облегчением. Больше не чувствуя себя ни обязанной, ни должной ему. Не ощущала ничего, кроме небольшого сочувствия, как к близкому знакомому или хорошему приятелю из прошлого. Мне было жаль, что ему больно, но я больше не чувствовала вины или ответственности за это, зная, что сделала все возможное, чтобы удержать. Но удержать в нашем случае было невозможно... Теперь он опомнился и сожалел, но стало уже слишком поздно. Я еще не знала, получатся ли у меня отношения с Тимофеем, но точно знала, что к отношениям с Вячеславом больше нет возврата.

Тимофей кому-то позвонил.

— Хорошо, ждем, — ответил.

Прошло еще две или три минуты напряженного ожидания, и в зал ввели Куликова, того самого доктора из клиники "Мед-Лайф”. Он был не один, его сопровождали двое мужчин в форме. Куликова усадили за стол.

— Давай без глупостей, — предупредили его.

Он кивнул. Один из сопровождающих Куликова вышел, второй остался ждать у двери по эту сторону зала.

— Добрый день, Роман Викторович. О ваших делишках уже стало известно многое. Некоторые сотрудники уже дали более чем исчерпывающие показания в обмен на то, чтобы их избавили от преследования законом. Расскажите, пожалуйста... — голос Тимофея звенел.

— Роман Викторович! — обратилась я к мужчине. — Что здесь происходит? Зачем вы здесь? Неужели все то, что написали в желтых газетенках — правда?

Глава 51

— На этот раз Дашковская, действительно, проделала большую работу и за рекордно быстрые сроки провела качественное журналистское расследование. Всколыхнула народное возмущение, нашла тех, кто кое-чем поделился. Осталось только шепнуть куда надо и заинтересованные органы быстро прикрыли эту лавочку... — поделился Тимофей.

Куликов беспокойно поерзал в кресле.

— Я должен извиниться, — выдавил он из себя. — Я не должен был допустить содеянного и, уж тем более, не следовало пытаться скрыть следы, но я беспокоился за свою репутацию, клинику, состояние... За все, что угодно! Я виноват... Виноват не меньше, чем моя супруга, — вздохнул и мельком посмотрел мне в глаза. — Простите.

— Так что же вы сделали? Говорите!

— Всей исследовательской деятельностью занималась моя супруга. Она презентовала новый метод лечения бесплодия, который, по ее словам, хорошо показал себя. Я знал, что нужно провести выборку на большем количестве испытуемых, но поддался уговорам супруги. Мы объявили о наборе на экспериментальные методы лечения. Все это проходило на фоне распада нашего брака. Отношения давно не те, дети выросли... Я увлекся другой... и хотел развестись. Но жена потребовала больше, чем я считал нужным отдать ей. Она захотела часть доходов от клиники больше, чем было указано в нашем договоре. Мы постоянно спорили, но потом она вдруг согласилась с той долей, которая ей полагалась, и

даже заявила, что хочет взять отпуск, который не брала много лет. Поначалу я предполагал,

что она продолжит работать в клинике. Именно моя супруга занималась лечением бесплодия, проведением ЭКО и искусственной инсеминации, то есть струйного введения спермы в ситуациях, которые того требовали...

Тимофей кивнул:

— Мы с супругой делали ЭКО.

— Да, — согласился Куликов. — Набор на экспериментальную группу был закрыт. Я, признаться, доверял супруге в работе. На все сто процентов. Не лез в ее отделение... По сути, надо было. Но я с головой погрузился в новый роман, не замечал ничего, что творилось у меня под носом. И только когда жена, под видом отпуска, покинула страну, на свет полезли детали. Ее экспериментальное лечение не оправдало себя... Попросту говоря, провалилось! У кого-то были небольшие улучшения общего состояния женского организма, но не более того! Поэтому она решила “помочь” трем из пяти бездетным девушкам, женщинам...

— Трем из пяти... — повторила я.

— Да, — кивнул Куликов. — Первая — та, что раздула шумиху. Вторая — вы, — бросил на меня взгляд. — И третья девушка не смогла выносить плод, у нее случилась замершая беременность во втором триместре.

— И что же она делала? Не лечила нас, что ли?

— Почему же? Поначалу лечила.. Весьма привычными методами приводила гормональный фон к необходимой норме, восстанавливала цикл, уменьшила воспалительные процессы, а потом... Провела искусственную инсеминацию. То есть оплодотворила девушек спермой, отобранной у мужчин-клиентов нашего центра. Провела тест на совместимость и выявила лучшие варианты...

— О боже! — выдохнула я. — То есть... То есть та женщина, что ругалась на появление чужого малыша, была права?! И не соврала.

— Увы... У нее была выявлена несовместимость с партнером. Скорее всего, и в вашем случае, когда вы много раз пытались завести малыша, и ничего не выходило. В таких случаях либо вообще не получается завести ребенка, либо на ранних сроках всегда случаются выкидыши. Вера Евгеньевна взяла на себя право решить проблему бесплодия у девушек... кардинальным методом. Быстро прикрыла экспериментальную программу и свалила за бугор, оставив меня разгребать это. Она знала, что рано или поздно это вылезет наружу и разрушит все — мое имя, репутацию, состояние... Это была ее маленькая месть за то, что я не хотел делиться с ней доходом и выделить ей главенствующую должность в клинике.

Куликов сглотнул, посмотрел на свои руки.

— Узнав, что супруга поступила именно так, я должен поступить честно, но смалодушничал... Предпочел замять все, взял всех тех, кого вела Вера, под свой личный контроль.

— Ах вы! — вскочила я. — Да как вы могли?! Ввели мне сперму мужчины какого-то! Вы знаете, что не просто чужими жизнями играли, вы... Вы целые семьи разрушили! Отдаете ли вы себе в этом отчет?!

Куликов съежился.

— Да вас... Вас лицензии лишать мало! И под суд отдать. Всех!

— Клиника уже прекратила свою деятельность. Куликова Романа Викторовича лишили медицинской лицензии и будут судить, верно? — произнес Тимофей.

Куликов закивал.

— Вера давно не практикует, живет в другой стране и не собирается ее покидать. Мне же придется отвечать за то, что пустил в какой-то момент дела на самотек, а потом попытался скрыть следы проступков...

— Боже!

Я рухнула обратно на кресло и закрыла лицо ладонями, рассмеявшись.

— Значит, Марианна, действительно не твоя дочь, Слава! Вот только я не изменяла, — покачала головой. — Боже, какой кошмар! И кто... Я