Твоя измена. Тест на отцовство - Айрин Лакс

то же время я чувствовал в ней внутренний стержень и силу. Она была и уязвимой, и безумно стойкой. Мне хотелось узнать ее и с других сторон тоже, и я был уверен, что на этом пути меня ждало немало приятных открытий. Потому что она меня завораживала, цепляла, удивляла... Провоцировала на такие поступки, что я сам был немного удивлен, как много скрыто во мне, и как это раскрывается рядом с ней.

Пожалуй‚ мы с ней действительно половинки одного целого.

— Ты смотришь на меня так, будто я — торт, а ты — сладкоежка, — выдохнула Милана.

Я смотрел на ее лицо, загипнотизованный чувственным изгибом ее красивых губ. Какие они мягкие, теплые... Не удержавшись, я провел по ним пальцем, немного открывая. Как роскошно эти губы смотрелись бы на моем члене... В пору просить немного льда, но сегодня в меню было только одно — желание сгореть целиком. Поэтому я накрыл ее рот своими губами, срывая поцелуй. Она ждала меня, ответив не менее жарко, с запалом. впустив мой язык в свой рот, она взяла его глубже‚ со стоном, притягиваясь ко мне, чтобы быть ближе, еще немного ближе... Пока совсем не осталось расстояния. Пальцы Миланы зарылись в волосы у меня на затылке. Ей пришлось немного запрокинуть лицо, и поцелуй стал совсем неразрывным, тягучим, перетекающим в нечто большее.

Близость, как откровение, полное единение тел и наших сердец. И это не просто красивые слова, мы одинаково дрожали от удовольствия, разделяя его на двоих. После чего, совершенно обессилев, просто рухнули рядом и часто дышали. Руки, ноги, влажные от пота тела были переплетены, волосы спутаны...

— Мне кажется, что мое сердце парит где-то над нами, — призналась Милана.

— Мое сердце там, где ты. Всегда будет там... — ответил я, снова поцеловав ее.

Окончательно понял, что мне и недели, и месяца, и нескольких лет жизни с ней будет мало... Хочу ее на всю жизнь.

Я потянулся к Милане, привлек к себе, снова осыпая поцелуями.

— У меня только один вопрос.

— Какой?

— Ты выйдешь за меня?

— Да.

Вот так просто. Без всякого кокетства и лукавства. Видит бог, мы этого наелись с лихвой и просто хотели быть счастливыми. Простое, уверенное “да” — и я начал чувствовать себя самым счастливым мужчиной — будущим мужем и отцом...

 

Вячеслав

 

Конверт с тестом на отцовство лежал передо мной на столе. Так долго лежал, что мне казалось — еще немного, и он сам начнет меня уговаривать “открой меня”. В груди и холод, и жар — сплелись воедино, под ребрами покалывало. Мне нужно знать. В последнее время на меня свалилось так много всего. Развод с Миланой, забота о Богдане...

Сложности с бизнесом перестали казаться чем-то кошмарным. Разве может небольшая потеря прибыли сравниться с чувством, когда лишился опоры под ногами и вынужден искать ее всюду... Но пока не находил нигде, лишь чувствуя ответственность за Богдана, немного выныривал из этого подвешенного состояния неопределенности.

Пора… Милана же смогла, верно? Она с другим счастлива... Моя Конфетка теперь будет называть другого мужчину своим отцом — по праву рождения. Мне хотелось видеться с ними хотя бы изредка, и я даже хотел отстоять это право, но потом, наблюдая со стороны за тем, как Тимофей играл с Марианной, понял, что он относится к ней со всем теплом и любовью, на которые был способен.

Я бы соврал, сказав, что был счастлив отпустить Милану. Нет, это событие, наш разрыв, сделали меня несчастным, разбили что-то внутри — чего уже никогда не склеить... Можно сколько угодно себе твердить, что, эй, вся жизнь еще впереди, а мне даже не сорок! Люди и старше сорока только начинают жить, встречают свои половинки... Я же считал Милану своей половинкой и до сих пор болело фантомно там, где не было уже ничего.

Каждая встреча растравливала бы меня еще больше, расковыривая рану, а надо было дать ей отболеть. Хорошим вариантом было бы уехать, как говорят: с глаз долой, из сердца вон. Но остались еще нерешенные дела.

Частный детектив, занимавшийся делом Степаниды, провел над ним дольше времени, чем я рассчитывал. Но и результаты накопал такие, что у меня волосы на голове зашевелились от ужаса. Ясно было одно — такой коварной, злобной твари не место рядом с Богданом. Даже если окажется, что он — не мой сын... Ведь зная теперь всю подноготную Стеши, я мог

ожидать и такого исхода тоже. Все-таки открыл этот конверт, невидящим взглядом пробежался по строчкам. Буквы скакали, как безумные. Вот он — результат... И я выдохнул. По лицу заструилась горячая влага. Спасибо, господи. Спасибо, что хотя бы сохранил мне это...

Осталось только одно — решить вопрос со Степанидой. И тут, увы, одним разговором было не обойтись. Я назначил ей встречу с видом, будто бы ничего о ее проделках не знал...

 

Глава 56

Вячеслав

 

— Слава, привет! Какой интересный выбор... кхм... заведения для встречи! — раздался голосок Стеши.

Неужели ей не понравилось летнее кафе среднего уровня? Рассчитывала на заведение рангом повыше? Откровенно говоря, для нее и это — слишком много. Ей бы в конуру, на цепь.. Я с трудом сдержался, подавил гнев внутри. Потому что мог выйти из себя, а у меня теперь на руках Богдан — который никому, кроме меня, не нужен. Не Стеше же... Она изначально согласилась завести ребенка и отдать его, получив денежки... Потом захотела большего и решила, что единоразовой выплаты будет маловато..

Степанида приехала с небольшим опозданием и потянулась ко мне за поцелуем, как ни в чем не бывало. Я остановил ее жестом.

— Давай без этого. Я тебя по делу позвал. Сядь, — указал на сиденье напротив. — Речь пойдет о Богдане!

— Наконец-то! — всплеснула она руками. — Ты понял, что мальчику лучше жить в полной семье?

Я рассмеялся, не удержавшись.

— До чего же ты наглая! И ведь глазом не моргнешь даже... Ладно. Вот бумаги с отказом от Богдана. Подписывай.

— Ничего я не подпишу! — заупрямилась. — Вот еще! — сложила руки под грудью.

— Надеялся, что ты не доставишь мне дополнительных сложностей в решении этого вопроса. Но что ж, не хочешь, как хочешь. Я все равно лишу тебя родительских прав. Через суд. Да, процесс займет больше времени, но своего парня я тебе не оставлю.

— Наконец-то ты перестал сомневаться,