Круги на воде - Дмитрий Шебалин

— В том, что почти все попавшие в эту передрягу герои в гильдиях не состоят.

— Подожди, понятней мне не стало. С какого бы перепугу Ковчегу проявлять такую выборочность?

— А он и не проявлял. У меня нет всей картины, только слухи. А их лучше у кого-то из гильдейской верхушки перепроверить. Ну или у топов. Им известно куда больше. Но вроде как есть ресурс, иного порядка. И за него можно с Ковчегом договариваться.

— Глобальные очки? — спросил я.

— Ага, вроде так они и называются. Я когда на F+ заскочил, был у меня один разговор с руководством Катедры. Они ещё не знали тогда, что сами выпрут меня из гильдии уже через месяц. Так вот, там они тоже упоминались. Вроде как в каждом кластере свой счёт, и у лидеров гильдий есть к нему доступ.

— И что, они потратили их, чтобы оградить своих героев от участия в глобальном сценарии?

— Выходит, что так. У меня есть пара знакомых, с которыми я продолжаю поддерживать связь. И никто из их команд не попал под призыв. Согласись, при таком объеме странно это. Зато в нашем сценарии как минимум двое не состояли в гильдиях. Возможно, ты ещё знаешь кого-то из этой же категории.

Я кивнул, так как и Макс и Вика под это определение подходили.

— А как же Миррор? — привёл я последний довод.

— А что Миррор? Он же псих. Не удивлюсь, если наоборот закинул этих глобальных очков, чтобы поучаствовать.

— И этот псих сделал больше, чем все остальные.

— Вряд ли он при этом думал о благе человечества, — логично заметил чех.

— Тоже верно.

Видя, как Плеш подхватывает бутылку со стола, чтобы обновить бокалы, я покачал головой.

— Извини, у меня сегодня ещё дела. Рад был с тобой повидаться. Если что, будем на связи.

— Ага, взаимно, — не стал отговаривать меня он.

Я ушёл, оставив парня наедине с зелёного цвета бутылкой. Там ещё где-то треть оставалась, и похоже он собирался закончить начатое в одиночестве. Главное, чтобы добавку не взял. Лечить депрессию алкоголем — последнее дело, это я на собственном опыте успел проверить.

Где-то через час такси доставило нетрезвого меня к моему подъезду, и, поднявшись домой, я почти сразу завалился спать.

Проснулся от странного тревожного чувства. Будто за мной кто-то наблюдает. Нет, не стоит и смотрит, или подглядывает через оптические приборы. Ощущение, словно кто-то решил поинтересоваться моим существованием. Проверяет, жив ли я, не поменялся ли в очередной раз мой статус. И это было не внешнее воздействие, наоборот, оно шло изнутри меня. И я знал только один возможный источник такого беспокойства.

Оценка подтвердила наличие одной единственной стигмы, новых не добавилось. Но информация об оставленной героем Шиисом метке горела сейчас чуть ярче, чем до этого. Неужто решил полюбопытствовать как у меня дела? И что же это вызвало у него такой интерес?

На улице светало. Утренние лучи солнца уже проникли в квартиру и медленно подбирались к моему лицу. Неосторожный поворот головы заставил зажмуриться от резанувшего по глазам яркого света. Я машинально выставил перед собой руку, защищая от таких контрастов страдающую от лёгкого похмелья голову. И мой взгляд зацепился за чёрную кольцевую татуировку, с недавних пор занявшую место на безымянном пальце вместо трофейного кольца. Кажется, это единственная вещь, судьба которой могла бы заинтересовать кого-то вроде Шииса. Возможно, она даже станет достаточной приманкой для того, чтобы вынудить его лично явиться за ним. Но откуда он знает об этом кольце, ведь никто кроме меня его даже не видит?

Наваждение прошло так же внезапно, как и накатило, оставив после себя лишь неприятный холодок. Но несмотря на раннее время я решил не нежиться в кровати, а вместо этого направился в душ.

По пути туда я не забыл проверить телефон, чтобы убедиться, что Вика и остальные со своим сценарием справились. Судя по короткому сообщению, состоящему из пары смайликов, все у них было в порядке. А ещё это могло значить, что Хель ничего ей не рассказала о моей сегодняшней просьбе. Иначе без колкостей она бы меня точно не оставила. Или и вовсе прочитала бы назидательную лекцию о моем безрассудстве.

Тем лучше. Тем более, что я еще не решил, передавать ли ей запись, или лучше сохранить ее в секрете. Пара дней ничего не решают. Так что время на подумать ещё есть.

* * *

Вика вышла на связь лишь к вечеру, предложив увидеться в уже ставшим привычным для нас кафе. И хоть бодрилась она при встрече, как могла, её слегка охрипший голос и постоянная жажда, для меня не остались незамеченными. Похоже, что организатор вечеринок Ван всё-таки взял верх, и на этот раз у Наумовой сбежать не получилось. Однако, я решил вести себя как истинный джентльмен, никак не комментируя свои подозрения.

— Видео я тебе перешлю, — заверила меня она. — Но оно не для слабонервных, сразу предупреждаю.

— И что же там случилось? — с неподдельным интересом спросил я. — Ван вдруг решил, что самки орков — это тоже женщины, и попытался вам это наглядно продемонстрировать?

— Нет, скорее наоборот. Он отказался участвовать в охоте. Поменялся с Хель и остался сторожить претендентов.

— И что заставило его так поступить?

— Выбор Ковчегом наших целей. Ты видел уже до этого дриад?

— Лично не приходилось. Но знаю, что контента с ними в сети хватает.

— Ага. По запросам — номер один. И среди прочего там полно особенного и всеми запрещенного.

Я понимал, о чем она говорит. Человечество всегда хотело хлеба и зрелищ. И второе слагаемое подразумевает под собой не только щекочущие кровь приключения и опьяняющие убийства. Порнография по-прежнему востребована в неменьшей степени. И межвидовые связи в этом плане — прям золотое дно. Вот только подходящих под нужные критерии представителей других рас до недавнего времени встречено не было. Кроме тех самых дриад, про которых говорила сейчас Наумова. Невысокого роста, с хрупким телосложением и будто бы не до конца еще сформированными вторичными половыми признаками. К тому же во всех сценариях встречались исключительно женские особи, одетые в едва прикрывающие их нагие тела наряды из даров леса.

Естественно, это было запрещено. Наряду с любыми другими издевательствами и показной жестокостью. Но не все герои соответствовали своему гордому статусу. И не везде за моральной составляющей следили