Сталкер - Кира Сорока

Потому что я дерьмо. И чувствую себя дерьмом. И выгляжу, наверное, так же. Рядом со мной Полине не место.

— Когда меня выпустят?

— После суда. Завтра. Я внесу залог.

Отец уходит, а я остаюсь со своей сломанной судьбой и рухнувшим к херам миром.

Пожалуй, такие истории всегда заканчиваются именно так. Прекрасная принцесса и плохой парень никогда не смогут быть вместе. А я поверил в эту блажь. И всё испортил тоже я...

Глава 35

Полина

Отчим настойчиво стучит в мою дверь. Я знаю, что это именно он, потому что мама так не делает. Она просто заходит, не дожидаясь разрешения.

Не хочу ни с кем говорить.

Сжимаю огромного кролика за шею.

Почему Максим не звонит? И вообще, где он так долго?

Беру телефон и набираю ему. Не берёт.

— Полина, открой дверь! — всё никак не угомонится отчим. — Это очень важный разговор.

Нехотя иду открывать. Всё-таки с Владимиром Андреевичем так нельзя. Он ничего плохого мне не делал. И почти никогда не поучает, в отличие от мамы.

Распахиваю дверь. Отчим стоит, ссутулившись и засунув руки в карманы брюк. Выглядит он неважно. Будто бы постарел за эту ночь. Ситуация с Мариной Захаровной сильно отразилась на нём.

— Пойдём вниз, — говорит он.

— Мы можем поговорить и здесь, — открываю дверь шире.

— Нет. Разговор будет не из лёгких. Да и мама нас ждёт.

И он сразу уходит, не давая мне возразить. Ноги сами несут меня за ним. Сердце начинает частить. Что-то не так... Что-то случилось... Может, с Мариной Захаровной? И поэтому Максима всё ещё нет!

Господи...

Прохожу вслед за Владимиром Андреевичем в гостиную. На диване сидит моя мать. Бледная, вымотанная...

Мне становится ещё хуже.

Отчим садится в кресло. Я сажусь к маме на диван.

— Что случилось? — меня уже потрясывает от нервов.

Смотрю в глаза матери, потом на Владимира Андреевича. Они между собой переглядываются.

— Ну хватит! — всплеснув руками, почти вскакиваю. — Говорите уже!

— Я предупреждала тебя... — с нескрываемой злостью начинает мама, но отчим её перебивает.

— Жанна! Я сам!.. Полина, — мягко смотрит на меня. — Максим попал в серьёзную передрягу. Он в участке. И ему может грозить срок. И..

— Подождите-подождите! Что-о? — подбрасывает меня с дивана.

— Сядь, Поля, и послушай! — схватив за руку, мама усаживает меня обратно. — Ты не так всё говоришь! — шипит на отчима. — Максим — преступник, вор! И будет правильно, если его посадят!

— Жанна! — рявкает отчим. — Не надо...

— Не надо что? Говорить правду? Пусть знает правду... Полина, — трясёт меня за плечи. — Ты меня слышишь? Он преступник! Он ограбил несколько человек. Ты понимаешь, с кем связалась?

— Жанна! — вновь рявкает отчим.

А мама начинает плакать.

— Она — моя дочь, Вова! Единственная дочь! Что ты предлагаешь? Ждать, когда он выйдет? Через сколько он выйдет? Каким он выйдет оттуда?

— Совсем необязательно... — начинает он.

— Не смей! — шипит мама. — Неважно, в этот раз его посадят или в следующий. Его будущее предрешено. И я, как её мать, не позволю ей ломать и своё будущее.

Мне, кажется, что это какой-то дурной сон. Или я брежу... Они что-то кричат, обвиняют друг друга и Макса. А я понимаю лишь то, что он сейчас в участке. И его могут посадить. А ещё то, что он что-то украл. Но я не верю. Отказываюсь... в это... верить...

Кислорода почему-то не хватает. Я задыхаюсь. Хочется разорвать ногтями горло, чтобы вдохнуть. Здесь нет воздуха...

Выбегаю во двор. Босые ноги утопают в сугробе. На лицо падают колючие снежинки. Я тяжело дышу, судорожно хватая воздух ртом.

Не ощущаю холода. Чувствую головокружение. И как земля уходит из-под ног.

Хочется проснуться из этого кошмара. Максим не может быть вором! Зачем ему это? Он... Хороший. Самый лучший. Да, иногда вспыльчив. Немного груб. Но... со мной он нежен. И честен. Он же был честен, да?

О своей любви ко мне он говорил именно так. Так, что я ему верила. Разве он мог соврать в чём-то другом?

— Полина, ты простудишься, — мама пытается затянуть меня обратно в дом.

Теперь я чувствую холод. Я чувствую буквально всё. Бешеное биение сердца. Дыру в груди, которая всё растёт и растёт. Обжигающий холодом снег на ступнях и лице.

Позволяю ей себя увести, но тут же вырываюсь и бегу в комнату. Мне нужен мой телефон.

Много раз набираю Максиму. Не берёт. Пишу сообщение. Много сообщений. И в каждом прошу мне перезвонить. И о том, что люблю его, тоже пишу. И что никому не верю. И хочу услышать правду от него.

Все эти сообщения остаются непрочитанными.

В комнату входит мама со стаканом в руке.

— Выпей это. Тебе надо успокоиться, Поля.

Машинально выпиваю, сморщившись от мерзкого вкуса. Всучиваю ей стакан обратно в руки.

— Уходи, мне хочется побыть одной.

— Нет, я не хочу тебя оставлять, — она с жалостью смотрит на меня. — Лучше поговори со мной.

Садится на кровать.

Ладно...

— В каком он участке?

— Я тебе не скажу.

— Я хочу его увидеть!

— Ни за что!

— Когда его забрали?

— Примерно два часа назад. Полиция была возле нашего дома, когда он подъехал сюда.

Два часа назад?

А я-то где была?..

Я просто лежала на этой кровати и вспоминала нашу ночь. А Макса в этот момент в тюрьму забирали. Боже мой...

Долгожданные слёзы обрушиваются горячим потоком. У меня начинается самая настоящая истерика. Меня трясёт, я вою что-то нечленораздельное, мечусь по комнате.

Мама силой сажает меня на кровать и крепко прижимает к себе.

— Полина, ты меня пугаешь... Успокойся, дочка. Это всё пройдёт, обещаю. Всё будет хорошо, родная моя.

Не будет. Ничего уже не будет хорошо.

Без него у меня вообще ничего больше не будет.

Я не хочу ни есть, ни пить, ни даже танцевать... Макс стал моей пищей. Воздухом. Моей музыкой. Моими руками и ногами.

Когда истерика немного отпускает, я смотрю на мать полными слёз глазами.

— Его... посадят?

Она качает головой.

— Я не знаю.

Глава 36

Макс

— Тебе никуда не надо, что ли? — с раздражением смотрю на отца.

Он расположился на нашей кухне и пьёт долбаный чай. Мы сидим напротив друг друга. Мама — рядом со мной. Она не решается что-либо сказать. Сейчас мама на его стороне, это понятно. Ведь отец устроил так, что меня отпустили под залог.

Ну как отпустили... Пока ещё ничего не ясно. Найдут