Сталкер - Кира Сорока

мне подсовывала их каждый день. А ещё книги. Разная литература о беременности в раннем возрасте. Правда, в этих книгах героини гораздо моложе меня. Но очевидно же, что мама считает меня такой же глупой малолеткой.

Мы едем в студию. Ещё один сложный день в самом разгаре. Мне приходится усиленно тренироваться. Мы готовимся к концерту, он уже очень скоро.

— Марк тебе не звонил? — спрашивает мама, паркуясь на территории спорткомплекса. — Он придёт сегодня на тренировку?

Я не хочу отвечать. Но если навру, мама будет пилить меня за ложь ещё несколько дней. Она же всё равно его увидит, потому что каждый раз присутствует на репетиции, якобы заходя поболтать с Эльвирой Эдуардовной.

— Да, его окончательно выписали, — мямлю я.

— Вот и отлично.

Выходим из машины и заходим в спорткомплекс. Это так унизительно — ходить на тренировку с мамой. Девочки, наверное, уже не знают, что и думать.

Поднимаемся к раздевалке. Слава Богу, здесь я могу побыть без неё.

— Я пойду пока в зал, — говорит мама и уходит.

Захожу в раздевалку. Тут шумно и весело, как всегда. Вся труппа в сборе. И Марк тоже здесь. Без футболки, в одних тренировочных штанах он стоит на одной руке, показывая мастерство своего сильного тела.

Подождите... А на какой руке он стоит?

— Ты офонарел?! — взрывает меня.

Я готова толкнуть его ноги. Но, конечно, не делаю этого, чтобы, не дай бог, он не рухнул и не сломал себе что-то ещё.

Марк ловко выходит из стойки и возвращает себя в нормальное положение.

— А чё не так-то? — возмущённо разводит он руками. — Я в норме, Поля! И решил девочкам продемонстрировать это.

Все гогочут и улюлюкают в его поддержку.

— Ну так давай! Покривляйся ещё! — я не могу остановиться и продолжаю наезжать на него. — Сломаешь шею — подведёшь всю труппу! Да и пофигу!

Все замолкают. Чувствую на себе ошеломлённые взгляды всех девчонок.

Ну ладно, я не права. И мне уже чертовски стыдно, что я сорвалась на Марка.

— Прости, — потупив взгляд, ухожу к своему шкафчику.

И впервые в жизни Марк не пытается продолжить наш диалог. Натянув на себя футболку, он вылетает из раздевалки.

— Знаешь, Поля! — восклицает Алсу — одна из наших девчонок. — А ведь нам всем известно, что это не Марк виноват в своей травме. Ему сломали руку. Твой сводный брат сломал.

Я не знаю, в какой момент все всё узнали, но отрицать эту правду нельзя.

— Полина просто испугалась за Марка. Что он снова может травмировать только что зажившую руку, — встаёт на мою защиту Ева, и я с благодарностью смотрю на неё.

— Да, именно это я и должна была сказать. Простите ещё раз.

— Ладно, всё уже... Замяли тему, — вклинивается Светка. — Не хватало нам ещё скандалов в коллективе. А ну-ка, все обнялись!

Меня сжимают со всех сторон девичьи руки. Кто-то верещит: «Коллективные обнимашки!» Все начинают хохотать, и я вроде бы тоже. Но теперь мой смех всегда какой-то искусственный и натянутый.

Девочки переодеваются, и раздевалка потихоньку пустеет. Ева ждёт меня, и мы болтаем о каких-то мелочах. Внезапно слышу знакомую мелодию... Ева подходит к своему шкафчику, достаёт телефон, и песня звучит громче и отчётливее. Я знаю в ней каждое слово.

«Душу забрала, на небо лупили звёзды уплетая мармелад...»

Не замечая болезненного выражения моего лица, Ева принимает вызов, и мелодия смолкает. Слышу, как она говорит с Дамиром. Отключается, убирает телефон.

— Ты что, не собираешься на репетицию? — смотрит на меня, нахмурившись.

Да, я не особо преуспела в переодевании. Пока она общалась со своим парнем, просто стояла, замерев со сменной одеждой в руках.

— Полин, ты чего? — в одно мгновение подруга оказывается рядом. — Ты чего ревёшь?

А я действительно реву. Щёки мокрые.

— Эта песня... — судорожно глотаю слёзы. — Не могу её слушать.

К счастью, Ева не спрашивает, почему. Она вообще больше ничего не говорит, позволяя мне выплакаться на своём плече.

О Максе она знает, я ей почти всё рассказала. А вот Дамир не в курсе, что Макса могут посадить, и что сейчас он выпущен под залог. И бедной Еве всё сложнее хранить эту тайну. Она очень хочет поделиться с Дамиром, но пообещала мне, что не будет.

Мне кажется, что если Макс сам ничего не рассказал Дамиру — значит, и мы не должны.

— Хочешь, прогуляем сегодня тренировку и сбежим? — предлагает Ева с энтузиазмом.

Конечно, мы не можем этого сделать... Но я всё равно ей благодарна за предложение.

Не хочу танцевать. И не хочу видеть свою мать в студии.

Наконец я справляюсь с одеждой, и мы торопимся в зал. И весь следующий час в жёстком режиме репетируем, отрабатывая вновь и вновь всю «Капеллу».

Кажется, все в хорошей форме, Эльвира нас хвалит. А мама аплодирует. Она, конечно же, была в зале всю репетицию.

Когда мы заканчиваем, мама подзывает Марка к себе. И мне тоже машет.

— Полина, мы с Марком уже всё обсудили. Он станцует с тобой.

Я закатываю глаза.

— Мам...

— Не начинай, — перебивает она. — Марк поправился, и теперь всё так, как и должно было быть. Вообще-то, всё просто идеально. С Марком у тебя стопроцентные шансы.

С мамой бесполезно спорить, и я смотрю на своего партнёра. У него такой видок... Марк определённо растерян, и его взгляд говорит мне: «Эй! Я что, должен был ей отказать?»

Да, моей маме сложно отказать...

— Я не буду выступать перед жюри ни с каким дополнительным танцем! — заявляю решительно. — И мы с тобой уже это обсуждали. И пора уже закрыть эту тему!

Развернувшись, убегаю в раздевалку.

Я не хочу танцевать! Это моё тело! Она ни за что не заставит меня!

Когда врываюсь в раздевалку, Марк залетает следом.

— Полин, я что-то не понял. Ты отказываешься от выступления?

Здесь слишком многолюдно. Взяв Марка за руку, завожу в душевую. Не хочу всё это обсуждать при остальных.

— Я и правда решила забить на это всё, — признаюсь ему. — Не хочу ехать в Москву. Не хочу всю жизнь сидеть на диетах, изнурять себя тренировками по пять часов в день. Не хочу больше танцевать. После выступления я закончу с этим.

Точка, блин!

Марк явно ошеломлен. А ещё недоверчиво качает головой.

— Да я не верю. Нет. Полин, ты приболела? Бредишь? Это явно говоришь не ты. Ты же обожаешь танцевать.

А теперь, наверное, нет…

Или просто хочу и это у себя отнять!

Не надо мне больше ничего. Ни Макса, ни любимого дела.

Но кого вообще волнуют