Сталкер - Кира Сорока

Но сейчас мне не до Гроза и не до плаксивого трёпа Дана о нём.

Лениво развалившись на кресле, прикрываю глаза и отдаюсь громкой музыке. Мне осточертели и незнакомые люди, снующие туда-сюда, и две девицы, извивающиеся в танце для нас с Даном. Какие-то студентки с журфака. Я не запомнил имён.

— Кто из них, Макс? — пихает меня в плечо Аверьянов и указывает на девиц. — Так и быть, сегодня я уступлю тебе. Можешь выбрать первым.

Бросаю незаинтересованный взгляд на девиц. Двигаются они паршиво. Хотя надо признать, обе довольно симпатичные. Блондинка и брюнетка.

У Полины волосы русые, ближе к тёмно-русому. А вот кончики светлее, наверняка потому, что выгорели на солнце. А ещё они очень длинные и наощупь словно шёлк. Их хочется касаться, пропускать мягкие прядки между пальцами...

Так... Я отвлёкся. Блондинка или брюнетка. Я должен выбирать?

— Я бы взял блонди, — усмехается Дан. — Смотри, какие сочные у неё губёшки. Брюнетка явно проигрывает. И она скромнее подружки.

— Хочешь отдать мне блондинку? — морщусь я. — Нет, забирай обеих. Они мне обе не заходят.

— Бл*ть! Макс, ты меня пугаешь, — друг качает головой и смотрит на меня, как на импотента. — Выбери уже кого-нибудь. Не хочешь этих? Окей! В доме полно свободных девочек.

Аверьянов осматривается.

— Вон та, например, — указывает куда-то вправо. — Мне кажется, она даже чем-то похожа на твою сводную. Иди, развлекись, бро. Увидишь, что уже завтра ты выкинешь из башки всю эту дурь с одной-единственной на всю жизнь и вернёшься в привычный ритм.

— А привычный ритм — это как? — откидываюсь на спинку кресла.

— Ты делаешь то, что хочешь делать. И тебе плевать, что об этом думают окружающие и какая-то девица. Вот как.

Да уж, конечно!

Только вот теперь мне не подходит такой образ жизни. Отец больше не станет за меня вписываться. А мнение той конкретной девушки всё равно будет самым ценным для меня.

Я изменился. И эти изменения необратимы.

Однако я поднимаюсь. Получаю хлопок по заду от Дана, и друг начинает подпевать какой-то пошлой песенке, которая сейчас звучит из громадных динамиков возле плазмы.

— Вон она. Курс на три часа, Макс. Иди, пока кто-нибудь другой не увёл, — громко подгоняет меня Аверьянов.

Шагаю в указанном направлении. Спиной ко мне стоит девчонка с волосами до бёдер. Их цвет немного светлее, но всё же очень похож. И фигура тоже.

Возможно, Дан прав, и любви не существует. А к Полине я испытывал лишь вожделение. А ещё она цепляла меня, ущемляя моё самолюбие своими отказами и пренебрежением. И прямо сейчас я должен проверить эту дебильную теорию.

— Привет, — выдавливаю из себя, стоя за спиной девчонки.

Она оборачивается. В карих глазах недоумение.

— Мы знакомы?

— Нет, но можем познакомиться, — отвечаю я.

— Что ж... Я Катя.

— Макс.

Катя деловито протягивает руку, и я пожимаю. Но от соприкосновения наших пальцев во мне ничего не пробуждается. Ничего не чувствую.

— С кем ты пришла?

— С подружками, — она оглядывается на девиц возле барной стойки. — Но они могут тусить хоть всю ночь, а я должна вернуться домой через час.

Да мне плевать, вообще-то. Но я зачем-то упорно изображаю на лице интерес и киваю.

— Должно быть, у тебя строгие родители.

— Угу. Папа прибил бы меня, если бы просто увидел вот это всё.

Она поглядывает на студенток, танцующих теперь только для Дана. У одной, того и гляди, сползёт с груди топик, ведь бретельки уже скользнули по плечам вниз.

— Знаешь, я понимаю твоего отца, — усмехаюсь, возвращая внимание со студенток на Катю. — Хочешь, отвезу тебя? Мы могли бы немного покататься по городу.

— Хочу, — она скромно опускает взгляд.

— Окей. Жди здесь.

Возвращаюсь к Дану.

— Дай мне ключ от тачки.

Друг мешкает пару секунд.

— Слушай... Ты ведь мою Рыксу ни на какой столб не намотаешь? — неуверенно вкладывает брелок в мою раскрытую ладонь.

— Постараюсь, — расплываюсь в садистской ухмылке.

— Макс! — рявкает Аверьянов. — Такого обещания недостаточно.

— Я очень-очень постараюсь, — повторяю с нескрываемым сарказмом. — Ладно, меня девочка ждёт.

— Вот это по-нашему! — друг одобрительно кивает, разглядывая Катю.

Увожу её прежде, чем он положит на неё свой похотливый глаз. Она слишком юная и неискушённая. Ей здесь не место.

Мы мчим с Катей по городу на RX7, и сейчас я просто рад быть за рулём. Истосковался по мустангу. На днях с ремонтом закончат, и я его заберу.

Катя огромными глазищами смотрит вперёд и явно нервничает от быстрой езды. Правда, не просит меня ехать помедленнее.

— Хочешь музыку послушать? — предлагаю я.

— Нет, и так хорошо. Мы могли бы где-нибудь остановиться?

— Да, конечно.

Сбавляю скорость, заруливаю на парковку торгового центра и встаю в свободном ряду. По воле судьбы это тот самый торговый центр, в котором состоялась наша с Полей встреча сегодня... Вот то самое грёбаное крыльцо, те стеклянные двери, через которые сейчас идут и идут люди. Уже через пятнадцать минут здесь никого не будет, потому что торговый центр закроется.

Заглушив мотор, откидываюсь на спинку кресла и молча смотрю на здание. Катя беспокойно ёрзает на соседнем сиденье. Пауза затягивается.

— Ну ок, мы остановились. Что дальше? — поворачиваюсь к ней.

— Мы могли бы поболтать, — мило улыбается она. — Мне бы хотелось что-нибудь узнать о тебе, Максим.

А я ничего не хочу рассказывать. И вспыхнувший в её глазах интерес чертовски сильно раздражает меня. И это провокационное прикусывание нижней губы — тоже. В доме Даньчика она показалась мне скромнее. А теперь включила какой-то нелепый и неумелый флирт.

— Ты учишься в универе, Макс? — Катя хлопает ресницами.

— Я заканчиваю одиннадцатый класс.

— Вот как? Я тоже... Ты показался мне старше. Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

— И мне, — опускает взгляд. — Значит, мы оба совершеннолетние.

Улавливаю её совсем не тонкий намёк и вздыхаю.

— Хочешь, чтобы я что-то рассказал о себе?

— Да, было бы неплохо.

— Окей. Сегодня вон на том крыльце моя жизнь рухнула. Вообще-то, она рухнула раньше, но дотоптал я себя именно там и именно сегодня.

— Как это?

— Я следил за одной девчонкой, — усмехнувшись, провожу ладонью по волосам. Это всё так глупо... — Я был помешан на ней. Установил на телефоне программу слежения и знал о каждом шаге этой девушки.

Катя напряжённо молчит. С её лица исчезает вся игривость.

Кем она меня считает? Маньяком или влюблённым мудаком?

— Она меня послала, и я снёс ту программу, — продолжаю я. — И теперь чувствую себя так, словно мне ампутировали конечность. Я не могу быть с этой девушкой. И не