Сталкер - Кира Сорока

Полиной. Или сдавай... Или продай, в конце концов, а на вырученные деньги купи жильё в Москве. Понятно, что там цены огогого, но моя трёшка тоже недешёвая. К тому же...

Бабушка достаёт документы из файла.

— Я открыла счёт на твоё имя и перевела туда все свои сбережения.

— Бабушка! — со стоном втыкаюсь лбом в стол. — Ну что ты делаешь, а?

— Помогаю своему внуку! — решительно подняв подбородок, заявляет она. — И внучке. Ты можешь куда-нибудь вложить деньги. Ну куда там сейчас вкладывают?

Поднимаю голову.

— Да не знаю я. Не надо мне...

— Максим! — строго. — Я обижусь... — вздыхает. — Ты просто скажи, эти деньги помогут тебе вернуть Полину? Они помогут сделать так, чтобы она вновь могла доверять тебе? Это поможет вернуть ей желание танцевать?

Я долго молчу. Горло сдавило...

Бабушка терпеливо ждёт ответов на свои вопросы, но я могу лишь обречённо прошептать:

— Не знаю...

— А ты подумай, Максик, — делает глоток чая. — Подумай... Ладно, я пойду.

Берёт сумочку и встаёт.

— Подожди. Ты куда? — тоже вскакиваю.

— Собираюсь посмотреть прекрасную балетную постановку. «Капеллу».

Блин... Ясно...

— Ба, забери это всё, — невидящим взглядом смотрю на документы.

— Нет.

Гордо вскинув голову, идёт в прихожую. Плетусь за ней. Помогаю с шубкой. Поправляя шапочку перед зеркалом, она ловит мой взгляд.

— Думай, Максим, думай. Теперь у тебя есть деньги. Если их отсутствие мешало тебе быть с Полиной, то теперь они у тебя есть.

— Я не могу их принять.

— Можешь. И примешь! — тычет пальцем в мою грудь. Потом грустно улыбается. — Я не знаю, что ты натворил... Но не существует ситуаций, которые нельзя исправить. Во всяком случае, пока мы живы, мы должны пытаться сделать что-то.

Не знаю, что сказать... Бабуля парализовала меня своей решимостью.

Она подходит к двери и оборачивается. Её взгляд скользит по гостиной. Там на полке стоит фотка в рамке. Мама и я. Мне пятнадцать. Мы с ней гуляли в парке и сделали селфи. Мама сказала, что мы оба там хорошо получились. Это действительно так.

— Эх, Вика-Вика... — тяжело вздыхает бабушка. — Не думала, что это скажу, но мне жаль, что всё так вышло.

Бабушка никогда не была фанаткой моей мамы. Я не знал, в чём причина. Просто считал, что после развода все ругаются и обвиняют друг друга. И тут бабушка внезапно отвечает на мои незаданные вопросы.

— Твоя мама должна была стараться сохранить семью. Но она только пилила Вову за все эти командировки. А он хотел, чтобы дома его ждали с пониманием, любовью, а не устраивали бесконечные головомойки. Возможно, Вика не смогла справиться с собой из-за того, что так сильно его любила. Не знаю...

Бабушка выходит, вызывает лифт и, махнув мне рукой, уезжает. Оставляя меня в полнейшем раздрае.

Закрыв дверь, сползаю на пол и сжимаю руками голову.

Чё делать-то?..

Хотя ответ очевиден.

Глава 42

Полина

Мы репетировали эту постановку не меньше сотни раз. И уже выступали с ней перед широкой публикой. Но когда речь заходит о гиперответственном мероприятии перед именитыми хореографами, всё, конечно, идёт через жопу.

Начиная с внезапной боли в травмированной руке Марка и, как следствие, неудавшейся поддержке на первых минутах первого акта. И заканчивая растяжением лодыжки у Светки, которая танцует сольную вариацию в начале второго.

Вся постановка рассыпается, мы явно не вытягиваем. Эльвира Эдуардовна пока просто в шоке, но скоро мы хапнем её гнева.

В третьем акте я пытаюсь не перенагружать Марка. Мне страшно за его руку, которая лишь недавно восстановилась. На очередной поддержке вместо прыжка делаю что-то несуразное и совсем не в тему. Просто ужас... Кажется, всему зрительному залу становится очевидно, что постановка полностью провалена. Общую картинку спасают лишь отличные яркие декорации и балерины второго плана.

Дотанцовываем уже на автомате. Светка хромает, Марк морщится от боли, а я чувствую себя ужасно вымотанной и совершенно деревянной.

Три акта — это полтора часа на сцене. Все выдохлись, и на финальном поклоне мы с трудом улыбаемся зрителям.

Я знаю, что первый ряд отведён для важных гостей. Алла Зайцева там, но я совсем не хочу смотреть на неё. Меня даже не тянет увидеть на её лице какое-то одобрение или, наоборот, его отсутствие. Всё кончено. Я прощаюсь с балетом.

Когда мы заканчиваем, несмотря на все наши ляпы, звучат овации. Взявшись за руки, вновь кланяемся. Потом вдвоём с Марком делаем шаг вперёд и снова кланяемся.

Моя мама в зале вместе с отчимом. И Марина Захаровна хотела приехать, но я не смогла разглядеть её среди зрителей. Она явно не сидела рядом со своим сыном.

Вообще, в последние дни бабушка совсем отгородилась от нас. В свою квартиру всё-таки не переехала, но практически объявила нам бойкот. Никаких больше блинчиков и сладкой выпечки по утрам. Она даже за стол с нами теперь не садится. И на меня Марина Захаровна явно в обиде, потому что я утаиваю от неё то, что сделал Максим.

Наконец всей труппой убегаем за кулисы. Эльвира Эдуардовна ловит меня за руку и тянет за собой.

— У тебя пять минут, чтобы переодеться. Сейчас подготовят музыку, — тараторит она, направляясь в сторону гримёрки.

Вырываюсь.

— Эльвира Эдуардовна, мы же сто раз это обсуждали, — устало качаю головой. — И мне всё равно, что думает на этот счёт мама. Танцевать я не буду.

Завожу руку за спину, расстёгиваю молнию на платье. Стягиваю его с плеч, потом спускаю до талии и иду в гримёрку.

— Твоя мама тут ни при чём, — тренер следует за мной по пятам. — Между вторым и третьим актом Зайцева подходила ко мне. Сама. И сказала, что ждёт твоё выступление. Вернее, вас с Максимом.

— Пфф! — фыркаю, находясь уже на грани истерики. — Ждать ей придётся долго. Очень.

Спускаю платье вниз по ногам. В гримёрке тесно и шумно. Все переодеваются и громко обсуждают свои огрехи. Эльвира Эдуардовна отвлекается на Светку и начинает отчитывать её за травму. Видите ли, она сама всё сделала неверно.

Мне так хочется поскорее уйти отсюда!..

— Вот твоё платье! — вдруг возникает передо мной Ева.

С печалью посмотрев на наряд, в котором должна была танцевать свой сольный танец, отворачиваюсь и тянусь за штанами и кофтой.

— Он мне не нужен.

— Нужен, — Ева обходит меня и тычет платьем практически в лицо. — Если придётся, мы силой тебя оденем, — говорит вдруг воинственным тоном.

— Мы? — оглядываюсь на девчонок и Марка.

Но всем остальным вообще плевать на меня и мой номер. Они облепили Эльвиру Эдуардовну и галдят