Сталкер - Кира Сорока

— Эмм... Я даже не знаю.

Сажусь, обнимая колени руками.

— Только на эту ночь, малышка, — Макс нежно сжимает моё лицо. — Завтра поедем в дом отца, поговорим с родоками. Заберём твои вещи.

— Скандал будет, — вздыхаю, смирившись с неизбежным.

— Да и чёрт с ними, — отмахивается Макс. — Нам лишь нужно поставить их в известность, что ты будешь жить со мной. Бабушка отдала нам свою квартиру. Нужно только ключ забрать.

— Нам? — совсем теряюсь я.

— Да, — улыбается Максим. — Бабушка за нас.

Обожаю Марину Захаровну! Да и отчим у меня ничего, надо признать. Но мама...

— Всё. Поехали.

Максим смачно чмокает меня в губы и перелезает на водительское. Одевается и обувается там. Я тоже влетаю в одежду. Отправив наши куртки себе за спину, Максим хлопает по сиденью рядом.

— Сядешь со мной?

— Да, сейчас.

Машина трогается с места, а я достаю из куртки телефон. На нём двенадцать пропущенных. Два от Эльвиры Эдуардовны, десять от мамы. И сообщение от неё.

«Ты упустила свой шанс попасть к Зайцевой из-за какого-то парня. Поздравляю».

От текста так и пышет недовольством и сарказмом.

— Что там? — ловит мой взгляд Макс в зеркале заднего вида.

— Ничего.

Прячу телефон обратно в карман. Понятия не имею, чем буду заниматься, исключив из своей жизни танцы. Пребывая в последнее время в инфантильной истерике, я об этом как-то не подумала.

Перебираюсь вперёд. Максим сжимает моё бедро, потом колено. Подаюсь к нему ближе и кладу голову на его плечо. Меня вновь накрывает сонной негой.

Впереди полная неизвестность, а мне как-то пофигу!

— Приехали.

Просыпаюсь от горячего поцелуя в висок. Осматриваюсь. Машина стоит напротив подъезда высотки. Дом, судя по всему, относительно новый. Двор хорошо освещён.

Максим выбирается из машины, быстро обходит её и помогает мне выйти. Меня немного ведёт в сторону. Тело явно истощено нагрузками. Сначала выступление, потом горячее сумасшествие в машине...

Макс застёгивает на мне куртку, натягивает на голову капюшон, пряча от снегопада. Сам быстро влетает в свою утеплённую кожанку, не парясь о том, что крупные хлопья снега падают на его волосы.

Он такой красивый...

Встаю на носочки, прижимаюсь губами к его подбородку. Растаявшая снежинка скользит по его щеке, оставляя мокрую дорожку. Слизываю её языком. Глаза Макса вспыхивают, и он тискает меня, нашёптывая какие-то пошленькие нежности. И мы стоим под густым снегом, не в состоянии друг от друга отлипнуть.

— Не переживай насчёт моей мамы. Она хорошая.

А я странным образом спокойна. Может, позже накроет — не знаю.

Мы в обнимку заходим в подъезд, поднимаемся на лифте. Максим открывает дверь ключом.

— Я уж думала, ты не придёшь...

В прихожей появляется немного сонная женщина в халате. Она ниже меня на полголовы. Такая миниатюрная, что её сложно представить мамой такого богатыря, как Максим.

— Ой... У нас гости? — шокированно смотрит на меня.

— Да, мам. Это Полина. Полина — это моя мама Виктория Максимовна.

— Можно просто Вика, — добавляет она и нерешительно спрашивает: — А Полина у нас — дочка...?

— Да, — кивает Макс. — Дочка Жанны.

— Мм... — поджимает губы. — Завтра ждать проблем, да?

— Никаких проблем, — уверенно отвечает он. — Но если хочешь, мы уйдём.

Макс решительно сжимает мою руку.

— Но... куда?

Встрепенувшись, Виктория Максимовна обходит нас и захлопывает входную дверь.

— Раздевайся, Поля. Проблемы будем завтра решать.

Отмираю. Кажется, не дышала всё это время.

— Спасибо.

Она молча кивает и уходит предположительно на кухню. Я слышу, как хлопает холодильник, шумит вода.

— Есть будете?

— Будем, — отвечает за нас обоих Максим, стаскивая с меня куртку.

— У тебя очень красивая мама, — шёпотом говорю я.

Вообще-то, она — полный антипод моей. У моей матери красота величественная, но какая-то холодная. А у Виктории более женственная и тёплая.

— Это она ещё подпортилась после развода, — Максим опускается к моим ногам и снимает с меня обувь. — Раньше была десять из десяти.

Мне грустно. Имеет ли моя мать отношение к их разводу с Владимиром Андреевичем?

Максим ведёт меня в ванную. Мы моем руки, обмениваясь смущёнными улыбками в зеркале.

Ну ладно, смущаюсь я. А Максим просто раздевает меня глазами.

Ненасытный какой...

— У нас тут всё скромно, Полина, — говорит Виктория Максимовна, поставив передо мной тарелку с макаронами под тёртым сыром.

Пахнет очень вкусно. И я такая голодная сейчас.

— У Полины диета. Может, есть у нас что-то менее калорийное? — Макс хмуро смотрит на мать. — Или мне в магаз сбегать?

— Какой магаз? Половина первого уже.

— Нет у меня никакой диеты, — берусь за вилку и, подцепив макарошки в виде спиралек, отправляю в рот. — Ммм... Очень вкусно!

Съедаю всю тарелку, ставя рекорд по скорости. Максим скармливает мне из рук ломтики помидора. Потом пьём чай.

Виктория Максимовна немногословна. Правда, под конец ужина произносит непререкаемым тоном:

— Постели свежее бельё в своей комнате для Полины. А сам отправляйся в гостиную на диван.

— Ну ма-ам! — закатывает глаза Макс.

— Не мамкай! — грозит ему пальцем. — В стенах этого дома и под моей ответственностью ты эту девочку не тронешь. Не хватало ещё и за это получить от Вовы.

Макс что-то тихо бурчит себе под нос. Читаю по губам.

«Бл*ть, бл*ть, бл*ть! Жизнь — боль…»

Глава 45

Макс

Не могу уснуть.

Я редко подчиняюсь чьим-то правилам. Вообще-то, никогда...

В памяти всплывают горячие кадры из того, что мы творили в машине. После такого отпустить Полину может лишь конченый идиот.

Она идеальная!..

Моя, моя, моя!

Расставаться с ней — как ампутировать половину тела. Плавали, знаем. Мне и сейчас-то без неё совсем не в кайф. Хотя между нами не больше десяти метров.

Когда часы показывают три, крадучись, покидаю гостиную. В коридоре тихо. Дверь комнаты матери, к счастью, закрыта. Быстро прошмыгиваю в собственную спальню.

Полина не спит... Настольная лампа включена, в комнате достаточно светло, чтобы увидеть её открытые глаза. Одеяло натянуто до самого подбородка, скрывая прелестное тело. Я знаю, что под ним она в моей футболке. И мне не терпится посмотреть на то, как моя девушка в ней выглядит.

— Ты чего? — испуганно шепчет Поля. — Твоя мама сказала...

— Так... шш... Мамы тут нет, — поднимаю край одеяла и, проскользнув под него, ложусь рядом с ней. — Я не могу без тебя уснуть.

— А раньше как спал? — прищуривается Поля.

— Последние две недели вообще никак, — признаюсь я.

Её лицо становится понимающе грустным. Видимо, проблемы со сном были не только у меня.

Мы ложимся набок, повернувшись друг к другу лицом. Стягиваю с Полины одеяло.

— Максим! — пытается поймать его, но