Ведьма - Василиса Мельницкая

— Нет, он — Гранатов.

— Ви… Ик! — На меня вдруг напала икота. Нервная.

— Виталий Рафаилович⁈ — Мишка пришел мне на помощь, но и он с трудом справлялся с волнением.

— Да-а… — протянула Глафира удивленно. — Так вы его знаете?

— Ик! — ответила я.

Может, даже хорошо, что икота. Иначе я дико хохотала бы, скатившись в истерику. Кощей! Наш преподаватель криминалистики — ведьмак! Идеальное прикрытие. Идеальное прозвище. И ведь рядом с ним я всегда ощущала… нечто эдакое, нервирующее, некомфортное…

К счастью, разобрало не одну меня. Мишка тихо похрюкивал, тщетно пытаясь держать лицо кирпичом.

— Да что с вами? — рассердилась Глафира.

Пока Мишка рассказывал ей о Кощее, я мысленно поблагодарила Мару за помощь. И всех других богов, заодно. Я не сомневалась, что таких совпадений не бывает. Кощей может отказать, и все же это шанс для Матвея. Пусть маленький, но шанс. Еще один подарок богов.

Потом Мишка все же побежал за машиной. Мы с Глафирой присели отдохнуть у обочины.

— Все еще злишься? — спросила Глафира.

Я отрицательно качнула головой.

— Было обидно получить такой удар от тебя. Это стало последней каплей. В иное время я не повела бы себя так истерично.

— Понимаю, — согласилась она. — Если это немного тебя утешит, свое наказание я уже получила.

— Ты о чем?

— Миша… — тоскливо произнесла Глафира. — До того, как он рассказал о том, что был учеником ведьмака, я надеялась… мало ли… вдруг он…

— В школу он со мной пришел, потому что хотел с тобой поговорить, — вспомнила я. — Ты не зря надеялась.

— Зря, — возразила она. — Список ведьмаков есть, но он небольшой. И, скорее всего, все откажутся. Тогда дар деда унаследует мой сын. Или внук.

— А этому, выходит, уже никак не отвертеться! — возмутилась я. — Но при чем тут…

Глафира изогнула бровь. У нее великолепно получалось передать этим жестом свои эмоции. И без эмпатии все понятно.

Что ж, тут она права. Мишка определенно не обрадуется перспективе отдать в ведьмаки собственную кровиночку. А у Глафиры… такие серьезные намерения? Это не влюбленность, а нечто большее, если она задумывается о семейной жизни и о чувствах будущего мужа.

— Когда я встретила Саву, он мне категорически не понравился, — сказала я. — Я отказывала ему несколько раз. Сначала считала его никчемным мажором, прожигающим деньги отца. Потом считала себя неподходящей партией для наследника боярского рода. Но он не сдавался, и мы стали парой.

— И в итоге поссорились из-за придурка Головина, — подхватила Глафира.

Правду о нас с Савой я ей рассказать не успела.

— Я ни о чем не жалею. Время, проведенное с ним, самое прекрасное, что случилось за мной. — Я заметила на дороге знакомую машину и закруглила разговор. — Если любишь, не сдавайся. Пострадать еще успеешь. А если хочешь совета, то не скрывай ничего от Мишки. Так ты быстрее добьешься его расположения.

Мишка предложил дельную мысль: узнать, где сейчас Кощей, прежде чем мчаться в Петербург.

— Вот ты этим и займешься, — сказала я Мишке. — И только попробуй проговориться Саве. Я тебя прибью, воскрешу и снова прибью.

В городе мы расстались. Я отправилась навещать Ваню, Мишка — объясняться с начальством. Глафиру он взял с собой, чтобы не откладывать оформление перехода через Испод. Поезд или самолет — слишком долго. Я собиралась оплатить услуги эспера, потому что попросить об услуге Саву или Александра Ивановича не представлялось возможным.

Глава 28

Новости, мягко говоря, не радовали. Только у Вани все было хорошо: нога срослась, энергетические поля восстановились, с последствиями стресса врачам удалось справиться. Знакомство с дедушкой прошло без неожиданностей. Карамелька сладко спала на посту.

Последнее — лишнее подтверждение того, что тут мне не о чем волноваться. Химера чувствовала опасность даже во сне. Если она отдыхает, Ваня в безопасности.

Жаль, что нельзя оставить младшего брата в больнице хотя бы до конца расследования. Завтра я его заберу, и следить за ним будет сложнее. Карамелька справится с наблюдением, но меня может не оказаться рядом в момент опасности.

И все же это ерунда по сравнению с тем, что выпало пережить Матвею. О ходе расследования мы ничего не знали. Александр Иванович обещал сообщить, если что-то изменится. Он молчал, следовательно, ничего нового, хорошего или плохого, не произошло.

Зато Катя и Ася выяснили, что передать Матвею ничего нельзя, «в интересах следствия». Им посоветовали собрать вещи по списку. После того, как Матвея переведут в Петербург, в тюрьму, ему понадобятся теплое белье, носки, средства личной гигиены…

Я бросила читать список, прекрасно понимая чувства Кати. Эту бумажку она буквально швырнула мне в лицо, едва я переступила порог Мишкиного дома. Я впервые наблюдала Катину истерику.

— Ты что-то узнала? — набросилась она на меня. И, услышав отрицательный ответ, сорвалась. — Чем ты занята? Почему ты не помогаешь Матвею? Это потому, что Ваня — твой родной брат, а Матвей — нет⁈

Глафира и Ася потеряли челюсти. Мишка лишь скрипнул зубами. А что я могла ответить Кате? Рассказать ей о ведьмаке — нельзя.

— Катя, я делаю. — Я попыталась погасить ее эмоции, но они бушевали, как океан во время шторма. Незаметно помочь не получится, а если Катя почувствует вмешательство, станет только хуже. — Миша помогает. И Глаша тоже.

— Вы ничего не говорите! — взвизгнула Катя. — Почему вы все скрываете? Я Матвею не чужая!

— Это тут совершенно…

— Вот! Пока ты прохлаждаешься, они переводят Матвея в тюрьму!

Тогда мне в лицо и полетел злополучная бумажка со списком нужных вещей. После этого вмешалась Глафира. Вместе с Мишкой они увели Катю наверх, в доме запахло травами.

Ася осталась со мной.

— Все плохо? — спросила она.

— Не знаю, — ответила я честно. — Пока ничего не понятно.

— И ничего не получается?

Я отрицательно качнула головой.

— Попробую поговорить с… — Ася сделала неопределенный жест, не произнося имя императора. — Но о чем просить?

— О честном расследовании, — ответила я. — Матвея обвинили несправедливо.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Хорошо, — кивнула Ася. — Я бесполезна… как