100 великих героев Великой Отечественной войны - Вячеслав Васильевич Бондаренко

На протяжении 180 дней армия Чуйкова вела тяжелейшее сражение на улицах полностью разрушенного города, удерживая примерно одну десятую Сталинграда – район севернее тракторного завода, «остров Людникова» на заводе «Баррикады», отдельные цеха завода «Красный Октябрь» и несколько кварталов в центре города. Не хватало ни продовольствия, ни боеприпасов, ни техники. Позиции советских и немецких войск зачастую располагались на расстоянии броска гранаты друг от друга, бои шли за каждый дом, каждую пядь земли.

Боевого командарма, почти все время проводившего на передовой, вместе с бойцами (что неудивительно, поскольку «тыла» в обычном понимании слова у 62-й армии не было), любили и ценили и подчиненные, и коллеги по службе. Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский так вспоминал Чуйкова: «С Василием Ивановичем Чуйковым я встретился впервые и сразу проникся к нему глубоким уважением. Еще в юношеские годы мне нравились люди честные, смелые, решительные, обладающие прямолинейным характером. Таким представился мне Чуйков. Был он грубоват, но на войне, тем более в условиях, в каких ему приходилось находиться, пожалуй, трудно быть другим. Только такой, как он, мог выстоять и удержать в руках эту кромку земли. Мужество и самоотверженность командарма были живым примером для подчиненных, и это во многом способствовало той стойкости, которую проявил весь личный состав армии, сражавшийся в городе за город. На меня этот человек произвел сильное впечатление, и с первого же дня знакомства мы с ним сдружились». А маршал бронетанковых войск М.Е. Катуков писал: «Командарм – воплощение энергии. Перед началом наступления он носится по плацдарму в своем вездеходе и не дай бог, если заметит непорядок: несдобровать нерадивцу. О требовательности, иногда даже о крутом нраве командарма хорошо известно всем. Но за внешней грубоватостью В.И. Чуйкова скрывается любовь к простому солдату, к своему военному ремеслу. Генерал дорожит репутацией армии, и его требовательность, горячность объясняется прежде всего стремлением выполнить поставленную задачу как можно лучше».

М.С. Шумилов вспоминал о В.И. Чуйкове: «Однажды он около десяти часов не давал о себе знать. Как выяснилось впоследствии, В.И. Чуйков успел за это время побывать на нескольких участках фронта. В одном месте помог растерявшимся артиллеристам отразить атаку танков, в другом – остановил отступавшее подразделение, которое осталось без командиров. Повернул цепь назад, приказал окопаться на новом рубеже. Словом, волевых качеств Василию Ивановичу было не занимать». Начальник штаба 62-й армии Н.И. Крылов писал о своей совместной службе с Чуйковым: «Василий Иванович Чуйков всегда считал, что вовремя переговорить с командиром, даже самым опытным, и дать ему почувствовать общую обстановку столь же важно, как послать в нужный момент подкрепление. А если резервов нет или вообще положение трудное – переговорить еще необходимее. Чуйков мог быть и резок, и вспыльчив, но друг ведь не тот, с кем всегда спокойно. С нашей первой встречи на Мамаевом кургане я считал, что мне посчастливилось быть в Сталинграде начальником штаба у такого командарма, чуждого шаблонам (в той обстановке приверженность к ним могла бы погубить все), до дерзости смелого в принятии решений, обладавшего поистине железной волей. Как военачальнику ему в исключительно высокой степени присущи умение не упустить момент, когда надо сделать что-то важное, способность предвидеть осложнения и опасность, когда их еще не поздно в какой-то мере предотвратить».

Сам же Чуйков так описывал свой метод руководства войсками: «Важно, чтобы командир был близок к бойцам, умел найти путь к их сердцу. Правильно поставить задачу – это еще полдела. Надо довести задачу до сознания каждого бойца, зажечь, вдохновить человека, чтобы он выполнял смелое решение командира, не щадя себя, с глубоким пониманием смысла тех действий, которые он совершает под огнем противника». Генерал подчеркивал, что боевая практика его армии полностью отметала всяческие шаблоны и требовала инициативы и риска от всех, начиная с командующего. «62-я армия вырабатывала новые приемы и методы ведения боя в условиях большого города. В ходе сражений наши офицеры и генералы непрерывно учились. Смело отбрасывая тактические приемы, которые оказывались непригодными в условиях уличных боев, они применяли новые, внедряя их во все части. Учились и командиры батальонов, и командиры полков, и командиры дивизий, учились все вплоть до командующего армией, и эта учеба каждый день приносила свои плоды. Уже на первом этапе битвы за город стало совершенно ясно, что заставить врага отказаться от его планов можно лишь активной обороной: обороняться, наступая. Для широкого применения такого метода борьбы наши гарнизоны опорных пунктов в это время уже имели опыт самостоятельных и инициативных действий; они научились взаимодействовать с приданными им отдельными орудиями, минометами, танками, саперами и вести огонь прямой наводкой с ближних дистанций из всех видов оружия, а частые вылазки с целью контратаки способствовали накоплению опыта маневрирования в условиях уличного боя. Воины 62-й армии начали наступать, особенно с 19 ноября, когда началось общее контрнаступление, и отбивать у противника захваченные им здания и участки города дерзкими и внезапными ударами хорошо сколоченных мелких групп».

За беспримерный героизм и мужество личного состава 62-я армия была преобразована в 8-ю гвардейскую. Сам Василий Иванович Чуйков так вспоминал ставшую для него родной армию: «Шестьдесят вторая славно послужила Отчизне. Она была сформирована в сорок втором году, боевое крещение получила под Сталинградом. В нее влились некоторые части, уже побывавшие в бою, ее пополнили новички очередного призыва. По существу, необстрелянной, не имея серьезного боевого опыта, она была брошена в июле месяце в донское и сталинградское пекло. Если сегодня, восстанавливая ее боевой путь, мы присмотримся к картам, на которых расчерчены схемы боев на дальних и ближних подступах к Сталинграду, то увидим, что 62-я армия несла главные тяготы по обороне и защите города. Черные стрелы рассекают карту. Под их ударами гнется и рвется линия фронта. Веером разбросаны наши отходящие войска. 62-я неуклонно склоняется к Сталинграду под давлением превосходящих сил противника, контратакуя, задерживая и сдерживая его напор. Она не бежит, она не отступает, она отходит, враг как бы вдавливает ее в Сталинград. В Сталинграде, выполняя веление Родины, она стояла насмерть. Последний рубеж обороны не сдан ею. Отныне начинается новая ее жизнь, жизнь гвардейской армии, подготовленной и предназначенной для наступления».

Сам командарм за Сталинградскую битву был представлен к званию Героя Советского Союза, однако в итоге получил орден Суворова 1-й степени.

В дальнейшем 8-я гвардейская армия гвардии генерал-полковника (звание присвоено 27 октября 1943 г.) Чуйкова блестяще проявила себя в Изюм-Барвенковской и Донбасской операциях, в битве