Четвертое королевство - Ана Эм

Девушка отчаянно старалась подавить улыбку, прикусив нижнюю губу. Затем отвела взгляд и взяла кувшин с водой, налила себе в стакан, осушила его целиком и налила еще.

– Итак, у меня для тебя две новости. – сказал пират, склонив голову. – Хорошие или плохие, решай сама.

Незнакомка напряглась, замерев.

– Я больше не стану требовать у тебя ответы на свои вопросы.

Девушка прищурилась, ожидая подвоха, который несомненно был.

– Но и отпускать тебя не намерен. – взяв чашку со стола, он сделал медленный глоток и продолжил. – По крайне мере, пока не выясню, что случилось с моим другом, монету которого нашли у тебя.

Дэмиан ожидал увидеть на ее лице страх или панику, что свойственно всем, чей секрет вот-вот раскроют. Однако она не выказала ни грамма эмоций. Просто слушала его. Так, будто обрабатывала каждое слово.

– Это во-первых. – снова сделал глоток кофе. – Во-вторых, отныне ты такой же член команды, как и все остальные на корабле, что значит, еду и воду теперь придется отрабатывать.

Светлые брови девушки сошлись на переносице, будто она не могла разобраться какого-то сказанного Дэмианом слова.

– К счастью, ты женщина, а значит, у тебя есть выбор. – уголок его губ дернулся вверх. – Ты можешь отрабатывать вместе со всеми на палубе, начиная с низов. Или же здесь, в этой самой каюте, будучи моей рабыней. Ну знаешь, – пожал плечами, подмигнув. – Утолять все мои мужские потребности.

Ей потребовалась всего секунда, чтобы отреагировать. С невероятной ловкостью, девушка подорвалась на ноги, схватила нож для масла и замахнулась. Дэмиану удалось перехватить ее руку в последний момент и остановить лезвие буквально в сантиметре от своего горла. Он знал, что она так отреагирует. Честно говоря, он бы даже разочаровался, отреагируй она иначе.

– Осторожней, принцесса, а то швы разойдутся от напряжения. – протянул пират, ухмыльнувшись, и крепче сжал ее руку своей. Лезвие задрожало у горла.

Дэмиан медленно встал со стула и резко притянул к себе девушку, обхватив свободной рукой ее горло. Она судорожно втянула ртом воздух и гневно сжала челюсти, пытаясь вырваться из мертвой хватки капитана корабля.

– Я мил с тобой, принцесса, но не принимай мою доброту за слабость. – его голос изменился, стал ниже, грубее, с нотками неприкрытой угрозы.

Девушка перестала вырываться, замерев.

– Держи себя в руках, не устраивай сцен, и пожалуйста, не пытайся никого убить на моем чертовом корабле. – он приблизил ее губы к своим так, что ей пришлось встать на носочки. – Будь хорошей девочкой, и я быть может, даже позволю тебе спать не в клетке. Договорились?

Дэмиан чувствовал ее бешеный пульс под своими пальцами. Это вполне мог бы быть и страх, если бы не гневные искры в ее нефритовых глазах.

Не прогибаемая, упрямая, неистовая женщина.

– Моргни два раза, если поняла, что я сказал.

Она моргнула, и он тут же отпустил ее. Нож с грохотом упал на пол, когда она схватилась за свое горло, отшатнувшись от пирата.

– Что ж, мило поболтали. – широко улыбнулся Дэмиан, смахнув невидимые крошки с рукавов своей черной рубашки. – Теперь одевайся. Тебя ждет трудный изнурительный день. Хотя есть положительная сторона. Будешь работать рядом с водой, которая тебе так необходима.

––––––

Амора не могла решить, что было хуже. Стоять на четвереньках посреди огромного черного корабля в окружении стада двуногих баранов. Или же стоять на четвереньках вместе с червяком Питом.

Он не затыкался. Ни на секунду. Из-за его болтовни казалось, будто они провели часы, оттирая щетками дерьмо от палубы. Этот грязный пират Дэмиан заставил ее драить доски, и вот уже какой час она стоит на четвереньках в луже мыльной грязи, при этом изо всех сил подавляя рвотные позывы. Вода в ведре рядом воняла так, что ни одно мыло в мире не способно было перебить эту вонь. Приходилось подолгу задерживать дыхание. Однако даже это не раздражало так, как ее личная охрана.

Амора запрокинула голову и снова взглянула на центральную мачту, где на небольшой круглой площадке стоял пират. Тот, что со шрамом на лице. Рид, кажется. Он не сводил с нее глаз, пристально наблюдая за каждым ее движением, точно ястреб. Наверное, это для того, чтобы Аморе вдруг не взбрело в голову вспороть кому-нибудь глотку. Это ее забавляло. Вот она находилась вдали от дома, но и здесь ничего не изменилось. Окружающие все так же видели необходимость в том, чтобы за ней следить.

Отвернувшись от пирата, она продолжила лениво тереть доску щеткой. Несомненно в ее положении была и светлая сторона. Пираты говорили. Воздух был насыщен голосами, иностранными словами, незнакомым говором и ругательствами, которых Амора в жизни не слышала. Единственный, кто ее бесил – это червяк Пит. И то потому, что он обращался именно к ней. Словно решил, будто они друзья или что-то вроде того. Все рассказывал о своей сестре, которая владела публичным домом, родителях, которые умерли, и Пиратском острове, на котором родился. София. Так он его называл.

– Ходят слухи, что когда-то на нем обитали русалки. – его маленькие глаза округлились, а голос упал до шепота, словно сказанное им самая настоящая тайна.

Да что ты говоришь.

– Многие до сих пор рассказывают, что как-то видели, как те, выползали на берег.

Амора невольно замерла, перестав тереть, и подняла глаза на парня. Тот не заметил ее реакции и продолжил усердно отчищать грязь.

– Они приманивают мужчин своими порочными песнями и вырывают им сердца, чтобы съесть.

Амора перестала дышать. Сердце пропустило удар и тут же ускорилось. Пит пожал плечами, все еще не поднимая глаз на русалку.

– Это одна из версий. По другой, они завлекают влюбленных девушек, едят их сердца и купаются в крови, чтобы что-то почувствовать, ведь сердца самих русалок ледяные.

Девушка поразилась тому, насколько в пиратских легендах переплеталась ложь с правдой. Когда-то русалки и правда вырывали людям сердца, чтобы съесть их. Но причины были вовсе не такие, как считал Пит. Да и сердца у русалок совсем не ледяные. Они способны чувствовать. Даже сильнее людей. Ведь если русалка полюбит, это на всю жизнь. И чувство это не вырвать из груди. Даже зов моря не способен его заглушить.

Влюбленные русалки были готовы отдать жизнь за мужчину, и не имело значения, была ли эта