Сказание об Оками 8 - Seva Soth

И всё повторилось почти точь-в-точь. Разве что Хибана-сан повзрослела и похорошела, это стоило отметить. А затем был еще один год и еще один. С тем же сценарием. На четвертый кашля почти и не было, но главный ирьенин Аме была непреклонна – на побережье, укреплять здоровье, немедленно. И улыбка у нее возникла еще такая, подозрительная.

То был худший год. Наверное, потому, что Хибана-сан округлилась во всяких местах, и касаться ее во время непременной практики танцев было очень смущающим, несмотря на то, что это всё не несло в себе смысла и не могло иметь никакого продолжения. Итачи хотел уже было отказаться от занятий с ней, но почему-то не сделал этого.

Когда Юки-тян в очередной раз пришла к нему, он не увидел при ней привычной корзинки с деликатесами, которые съедал уже совершенно безропотно. Да и выглядела девушка какой-то неправильной, растрепанной, взволнованной, запыхавшейся. Что-то случилось.

– Итачи, очень плохая новость! – выпалила она. – Твой брат… его пырнули в живот кунаем!

Всё оборвалось внутри юноши. Его младший братишка Саске… у кого могла подняться рука на ребенка? Шимура-сан и Сарутоби-сама гарантировали его безопасность. Только ради брата он совершил все те ужасные вещи. Выбор был прост – или уничтожат весь клан, или он сделает это сам и Саске-куна не тронут, позаботятся о нем.

– Кто? – прорычал Итачи. Глаза его заболели, взгляд застило красным. Он очень редко по-настоящему злился. Почти никогда. Но сейчас был готов уничтожить весь мир.

– Спятивший учитель из академии, так мне сказали. Твой брат жив, его одноклассник вовремя позвал на помощь и ирьенины успели залатать рану.

Итачи вдруг осознал, что Хибана находится совсем близко от него, обнимает его и прижимается к нему не так, как полагается партнерше по танцам. Еще и по голове гладит, будто ребенка. Да что она делает? Зачем?

– Успокойся, успокойся, все будет хорошо, – шептала Юки-тян. – Оками-сама всё порешает, – последняя фраза звучала странно, но почему-то хотелось ей верить.

Глава 18

Интерлюдия. Джирайя. Популярный писатель, легендарный саннин, любимец женщин, скромный созерцатель прекрасного

Бродяга с душой поэта и глазами, что ловят запретные искры красоты, затаился у кромки онсена, где ночь обнимала пар, а лунный свет играл на воде, словно музыкант на струнах. Его сердце, привыкшее к дорогам и тайнам, замерло, когда он узрел зрелище, способное заставить даже богов забыть о приличиях. Воды онсена, горячие, как дыхание страсти, ласкали кожу небесных дев, чьи силуэты в клубящемся пару были словно вырезаны из снов похотливого демиурга. Их смех, звенящий, как чаши сакэ на пиру, смешивался с плеском волн, а их тела – о, эти изгибы, что могли бы свести с ума самого стойкого аскета! – двигались с ленивой грацией, обнажая то округлость плеча, то манящий изгиб бёдер, скользящих под поверхностью воды. Капли, словно жемчужины, стекали по их коже, дразня воображение странника, чьи мысли уже пылали ярче углей под котлом онсена.

Каждая из них, невинно плескаясь, была сочетанием греха и чистоты: волосы, влажные и прилипшие к шее, словно шёлковые нити, манили взгляд; груди, едва прикрытые паром, вздымались в такт дыханию, как волны перед штормом; а их игривые движения, когда они наклонялись, чтобы зачерпнуть воды, заставляли его сердце биться в ритме запретного танца.

Он, мастер скрытности, оставался тенью, но его душа поэта уже сочиняла строки, пропитанные жаром: “О, воды онсена, вы не просто греете плоть – вы разжигаете пожар в крови!”

Он не посмел нарушить их покой – о нет, созерцатель был джентльменом, хоть и с озорной искрой в глазах. Но каждый взгляд, украденный у этой сцены, был как глоток запретного эликсира, питавший его вдохновение. Уходя в ночь, он унёс с собой не только тепло пара, но и образы, что станут страницами самой дерзкой главы его саги – баллады о страсти, где каждая строка будет дышать жаром онсена и сладостью мимолётных видений.

– Джирайя-сан, это что такое? – воззрился на него Сора-сан, его литературный агент, отведя отведя взгляд от рукописи. – Опять онсен? Снова? Читатели не хотят очередной гимн влажным полотенцам и нежным изгибам плеча. Они жаждут приключений! Твоя целевая аудитория желает знать, что там дальше у Королевы Острова Красавиц. Смогла ли она остановить пиратское нашествие, выжил ли ее любовник при кораблекрушении, поймали ли говорящего попугая, способного выболтать всем об их тайной связи? Не только читатели того желают! Мне тоже интересно! Зачем ты тратишь свой великий талант на описание всем приевшегося мытья?

– Возврат к истокам, друг мой. Нет ничего лучше онсена. Тема, проверенная временем и полюбившаяся всем поклонникам моего творчества. Не понимаю, чем ты так возмущен.

Конечно же, Джирайя прекрасно всё понимал. Однако те угрозы, что были в письме от Цуны, разжигали пожар в груди не хуже, чем зрелище прелестных купальщиц. “Прекращай позорить мою ученицу, иначе…”. То, что следовало далее по тексту письма, было слишком страшным. Хотя он до сих пор считает, что занимался прямо противоположным и прославлял образ королевы Узушио в веках, а не позорил, есть люди, которых лучше не злить, и их всего трое – его наставник Сарутоби-сенсей, его друг-соперник Орочимару и несравненная Цунаде-химе, какая однажды ответит ему взаимностью. Когда-нибудь. Если он изменится. В конце концов, ее траур подзатянулся и негоже настолько прекрасной куноичи себя заживо хоронить.

– Эту рукопись я не принимаю, – Сора был непоколебим. – Не знаю, что мешает тебе писать о Королеве Красавиц, но можно же поменять действующее лицо и начать другую серию. Назови ее, – агент задумался, – допустим, Принцесса Вихря. И перенеси действие куда-нибудь на север. Принцесса Вихря в гареме райкаге. Каково тебе?

– Я всегда знал, что ты гений, дружище! – просиял Джирайя. Не то, чтобы ему самому не приходила в голову подобная идея. Но сроки поджимали и он отыскал одну из своих старых рукописей, из того периода творчества, когда онсены читателям еще не приелись. – Как насчет аванса? Я чуточку поиздержался во время сбора материалов для вдохновения.

Час спустя, довольно насвистывая, он направлялся в сторону дома удовольствий, способного дать впечатления. Принцесса Вихря? Нет, никуда не годится. Цуна снова будет