Инженер из будущего. Книга вторая. - Максим Черный

— Нормально, — ответил тот, хотя по голосу было слышно, что не очень.

— Терпи.

Танк прошёл полный круг, около десяти километров за двадцать минут. Максим приказал остановиться у старта. Вылез, осмотрел ходовую. Гусеницы были целы, катки не разболтались, ничего не текло.

— Кузьмин! — крикнул он. — Твоё мнение?

— Подвеска работает, — ответил тот с вышки. — Но на каменистом участке слишком жёсткая. Надо бы амортизаторы поменять.

— Учту.

Второй круг прошёл быстрее, за восемнадцать минут. Максим попросил Петра увеличить скорость на прямых участках. Танк разгонялся до сорока километров в час, пыль стояла столбом.

— Не гони, — сказал Максим. — Двигатель новый, не обкатанный.

— Понял, — ответил Пётр.

На третьем круге случилась неприятность. На подъёме, когда двигатель работал на пределе, из-под капота повалил пар. Максим тут же скомандовал остановиться.

— Что там?

— Кипит, — ответил Пётр, вылезая из люка. — Радиатор, наверное.

Кузьмин подбежал, открыл капот. Из радиатора действительно шёл пар, вокруг было влажно.

— Течь, — сказал он, осмотрев патрубки. — Хомуты ослабли. И жидкость низкого качества, закипает рано.

— Меняй, — сказал Максим. — Есть запасная?

— Есть, в грузовике.

Пока Кузьмин и солдаты меняли патрубки и заливали новую воду, Максим сидел на подножке, курил и думал. Такие мелочи это норма для первого выезда. Главное, что танк едет.

— Готово, — сказал Кузьмин через полчаса.

— Заводи.

Пётр завёл двигатель. Пара не было.

— Поехали.

Четвёртый круг прошёл без замечаний. На пятом решили проверить торможение на спуске. Пётр разогнал танк до тридцати, потом резко нажал на тормоза. Машина замерла, но гусеницы проскользили по глине несколько метров.

— Держит, — сказал Пётр. — Но не мгновенно.

— Привыкай, — ответил Максим. — Это не легковушка.

К обеду, когда солнце поднялось в зенит, решили сделать перерыв. Танк загнали в тень, осмотрели ещё раз. Ничего критического не нашли.

— Егоров, — сказал Козырев, спускаясь с вышки, — впечатляет.

— Не впечатляет, а работает, — ответил Максим. — Но до серии ещё далеко.

— Сколько?

— Если каждый день будем выезжать, через месяц сможем дать рекомендации для завода.

— Месяц — это много.

— Лучше месяц сейчас, чем тысячи убитых потом.

После обеда Максим приказал провести ещё два круга, но уже на повышенной скорости. На последнем, седьмом, танк разогнался до пятидесяти километров в час. Пыль стояла так, что не было видно ни вышки, ни леса. Максим держался за поручни, Соколов за приборную панель.

— Сбрось, — сказал Максим. — Хватит.

Пётр сбавил газ, танк остановился. Максим вылез, пошатываясь. Голова кружилась.

— Нормально, — сказал он. — В боевой обстановке такие скорости не нужны.

— А какие нужны? — спросил Пётр.

— Двадцать-тридцать. Этого хватит, чтобы обойти врага.

Вечером, когда солнце начало садиться, Максим собрал всех у ангара. Подвёл итоги.

— Танк едет, — сказал он. — Но есть замечания: вибрация, жёсткая подвеска, ненадёжные хомуты. Это поправимо. Завтра стрельбы. Готовьте снаряды, мишени, прицелы. Соколов, проверь оптику. Кузьмин, займись ходовой. Пётр, отдохни, завтра нужен свежим.

Все разошлись. Максим остался у ангара, смотрел на танк. Он стоял, чумазый, уставший, но живой.

— Егоров, — окликнул Козырев, — ты чего не идёшь?

— Думаю, — ответил Максим. — Всё ли мы предусмотрели.

— Предусмотреть всё нельзя. Война покажет.

— Война покажет, — повторил Максим. — Но мы должны успеть до войны.

— Успеем.

Максим кивнул, пошёл в штабной домик. Ночью ему не спалось. Он слышал, как за стенкой переговариваются солдаты, как где-то в лесу ухает сова. Думал о Наталье, о детях, о том, что завтра — первый выстрел. И о том, что через несколько дней начнётся война в Европе.

Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.

Глава 28

Первый выстрел

Утро 27 августа выдалось пасмурным, но без дождя. Низкие серые тучи ползли над лесом, скрывая солнце, но воздух оставался тёплым и влажным. Максим проснулся затемно, ещё до рассвета, и долго лежал, глядя в потолок штабного домика. За стенкой уже кто-то возился, слышался звон котелков, негромкие голоса, шаги. День обещал быть важным, и сердце колотилось где-то в горле.

Он встал, умылся из фляги ледяной водой, натянул комбинезон и вышел. На улице было свежо, пахло дымом костра и мокрой травой. Солдаты уже хлопотали у ангара, готовили танк к стрельбам. Соколов проверял прицел, протирал оптику мягкой ветошью. Кузьмин возился с боекомплектом, пересчитывая снаряды и проверяя детонаторы. Пётр, механик-водитель, осматривал гусеницы, подтягивал траки.

— Доброе утро, — сказал Максим, подходя к ангару. — Как дела?

— Всё готово, товарищ Егоров, — ответил Соболев, отдавая честь. — Мишени установили, связь проверили, наблюдательные вышки готовы. Ждём только вас.

— Давайте завтракать, — сказал Максим. — А потом — постреляем.

За завтраком, как обычно, была каша с тушёнкой и сладкий чай. Максим жевал без аппетита, мысли были о предстоящем первом выстреле. Всё, что они строили, всё, ради чего работали дни и ночи, должно было сейчас подтвердиться или опровергнуться. Одна пуля, один снаряд, один миг и станет ясно, не зря ли они мучились, не зря ли рисковали. Кошкин, который приехал на полигон ещё накануне вечером, сидел рядом, молчал, только иногда поглядывал на Максима.

— Волнуешься? — спросил он наконец.

— Есть немного, — признался Максим. — Слишком многое поставлено на карту.

— Всё будет хорошо, — сказал Кошкин. — Танк надёжный. Мы проверяли.

— Проверяли, но не стреляли. А война не прощает ошибок.

После завтрака Максим собрал всех у ангара. Солдаты, инженеры, Соболев, Дроздов, Козырев все стояли полукругом, слушали.

— Товарищи, — сказал он, — сегодня первый боевой выстрел. Стрелять будем с места, по неподвижной мишени, макету танка на дистанции пятьсот метров. Экипаж: командир — я, наводчик — Соколов, механик-водитель — Пётр, заряжающий — рядовой Иванов. Задача: поразить мишень, зафиксировать отклонения, доложить. Вопросы?

— Нет, — ответил Соколов.

— Тогда по местам.

Экипаж занял позиции. Максим поднялся в башню, сел на место командира, проверил связь с наводчиком через переговорное устройство, пока примитивное, но работающее. Соколов устроился у прицела, проверил резкость и кратность. Пётр за рычагами, руки на рычагах управления. Иванов стоял у кормы, готовый подавать снаряды из укладки.

— Пётр, заводи.

Двигатель заурчал, танк вздрогнул, из выхлопной трубы