Инженер из будущего. Книга вторая. - Максим Черный

— Скоро. Поцелуй их за меня.

— Целую. И себя береги.

— Буду.

Он положил трубку и долго сидел у телефона, смотрел на звёзды в окно. Война приближалась. Но он сделал всё, что мог. Он знал, что через два года немцы дойдут до Москвы,

Стрельбы прошли без замечаний. Танк показал себя надёжной машиной: гусеницы не рвались, двигатель не перегревался, пушка стреляла точно. Максим подписал акт о приёмке опытного образца и дал команду на запуск серийного производства.

— Теперь, — сказал он Кошкину, — можно делать сто пятьдесят машин до конца года.

— Сто пятьдесят? — удивился тот. — Мы и на двадцать не рассчитаны.

— Будете рассчитывать. Я договорюсь с Козыревым о станках и материалах.

— Хорошо, — ответил Кошкин. — Сделаем.

Максим собрал всех. Солдаты, инженеры, Козырев, Соболев, Дроздов, все стояли вокруг костра.

— Товарищи, — сказал он громко, чтобы каждый слышал. — Вы сделали невозможное. Построили завод, создали танк, обучили людей. Теперь наша задача делать их тысячами. И не только танки. Самолёты, пушки, снаряды. Всё, что нужно для победы, в случае войны.

— За победу! — крикнул кто-то из солдат.

— За победу! — повторил Максим, поднимая кружку с чаем.

Все поддержали его, зашумели, заулыбались. Кошкин хлопнул Максима по плечу.

— Слушай, Егоров, — сказал он, — а ведь мы справились. Ты справился.

— Не я. Мы, — ответил Максим, глядя на огонь. — Мы все.

Ночью он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.

Завтра начнётся новая эра.

Глава 29

Возвращение

Утро 30 августа выдалось ясным, солнечным. Максим проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Открыл глаза, а над ним стоял Козырев, уже одетый, при галстуке, с папкой под мышкой.

— Вставай, Егоров. Поехали в город. Дела не ждут.

Максим сел на нарах, потёр лицо. За окном штабного домика действительно светило солнце, птицы пели, день обещал быть жарким. Он встал, умылся из фляги, натянул комбинезон.

— А танк? — спросил он.

— Оставим здесь, — ответил Козырев. — Под охраной. Соболев и его люди присмотрят. Нам нужно на завод, бумаги, отчёты, планы.

— Бумаги, — усмехнулся Максим. — Самое страшное оружие.

— Не страшнее пули, — ответил майор. — Но тоже убивает, если не вовремя.

Они позавтракали на скорую руку: каша, чай, хлеб с маслом и выехали. Козырев за рулём, Максим рядом, на заднем сиденье Кошкин, который тоже решил вернуться в город. Дорога до Красноярска заняла около часа. Ехали молча, каждый думал о своём. Максим смотрел в окно на поля, леса, редкие деревни. Война приближалась, но здесь, в сибирской глуши, казалось, что она никогда не наступит.

В городе было шумно. Трамваи, машины, толпы людей. Красноярск жил своей обычной жизнью, не подозревая, что через два дня в Европе начнётся война. Максим чувствовал себя заговорщиком, который знает тайну, способную всё изменить.

На заводе их уже ждали. У проходной толпились рабочие, инженеры, кто-то курил, кто-то просто глазел по сторонам. Федотыч, увидев Максима, заулыбался.

— Сергеич! — крикнул он. — Живой!

— Живой, — ответил Максим, похлопав его по плечу. — Как дела в цехе?

— Всё пучком, — ответил старик. — Новые станки привезли, рабочие освоили. Кошкин, правда, без тебя нервничал, но мы уж как-то.

— Молодец.

Максим прошёл в свой кабинет. На столе лежала гора бумаг: накладные, отчёты, заявки, письма. Кошкин принёс ещё папку с чертежами.

— Это всё надо подписать, — сказал он, — иначе станки не привезут, материалы не дадут.

— А если не подпишу?

— Тогда завод встанет.

Максим вздохнул, сел за стол и начал перебирать бумаги. Скука была смертельная, но делать нечего. Бюрократия такая же часть войны, как и танки.

К обеду пришёл Козырев. С порога спросил:

— Ну как, справляешься?

— Справляюсь, — ответил Максим, не отрываясь от подписей. — Ты бы лучше сказал, когда новые станки прибудут.

— Через неделю, — ответил майор. — Ещё пять единиц. И металл обещали.

— А резина? Для катков?

— С резиной сложно, но я работаю. Берия обещал помочь.

— Берия много чего обещает, — проворчал Максим.

— Но выполняет, — возразил Козырев. — Ты же сам видел.

Максим отложил ручку, потёр глаза.

— Слушай, Козырев, — сказал он. — после завтра первое сентября. Ты знаешь, что это значит?

— Знаю, — ответил майор. — Германия нападёт на Польшу. Ты мне уже говорил.

— И что ты думаешь?

— Думаю, что мы должны ускориться. Танки нужны будут раньше, чем мы планировали.

— Я это и пытаюсь сказать.

Они помолчали. Козырев закурил, пустил дым в открытое окно.

После обеда Максим пошёл в цех. Работа кипела. Новые станки гудели, рабочие сновали между ними, летела стружка, пахло маслом и железом. Федотыч показывал молодым, как правильно затачивать резец. Воронцов проверял чертежи. Кузьмин возился с двигателем.

— Ну что, орлы, — сказал Максим, — готовы к серии?

— Готовы, — ответил Воронцов. — Только дайте команду.

— Команду дам, когда Козырев привезёт материалы. А пока работайте над качеством.

— Есть.

Вечером, когда солнце уже садилось, Максим вернулся домой. Наталья встретила его на крыльце, обняла, поцеловала.

— Ты так надолго, — сказала она. — Дети соскучились.

— А я по ним, — ответил он. — И по тебе.

В доме пахло пирогами. Лариса сидела на полу, играла с куклой. Ванятка читал книжку про танки.

— Папа! — закричали они хором.

Максим обнял их, расцеловал. Лариса прижалась к нему, не отпускала.

— Ты больше не уедешь? — спросила она.

— Ненадолго, доченька. Но потом ещё поеду.

— А когда вернёшься?

— Скоро.

Наталья накрыла на стол. Ужинали,, потом детей уложили спать, а сами сели на кухне пить чай.

Поздно ночью Максим сидел на крыльце, смотрел на звёзды.

Утро 31 августа Максим встретил на заводе. Он пришёл затемно, когда цеха ещё спали, и долго стоял у входа, глядя на дымящие трубы. День обещал быть ясным, безветренным, последний летний день, который навсегда останется в памяти.

Он прошёл в цех. Федотыч уже возился у станка, протирал его ветошью, проверял механизмы. Увидев Максима, заулыбался.

— Сергеич, ты чего так рано? Не спится?

— Не спится, — ответил Максим. — День сегодня особенный.

—