Гниль - Макс Вальтер

— В каком смысле?

— В прямом, блядь! — Она всплеснула руками. — Блевотня эта, ссанина, вонь. То ты его в дерьме топишь, как котёнка, то Квадрат на него ссыт. Пердеть меня в него ещё заставили. Гнида пол вылизывает… А он, между прочим, этим же языком мне потом пиздёнку полирует. Это чё за цирк вообще⁈

Игорь слушал, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, только в уголках губ пряталась едва заметная улыбка.

— Это не цирк, — ответил он, — а наука. Психология, если угодно. Понимаешь, физическая боль рано или поздно проходит, раны заживают, кости срастаются, да и зубы можно вставить. Хотя сейчас не уверен… Но суть не в этом. Унижение остаётся навсегда, и теперь каждый раз, когда Чугун будет смотреть на себя в зеркало, он будет видеть не мужика, не командира и не хозяина, а кусок говна, который жрал с пола и купался в ошмётках своих товарищей. И вот это уже не лечится. Оно останется с ним навсегда. Вот в чём прикол.

— Да поняла я твой прикол, — отмахнулась Марго. — Просто это… слишком грязно. Я, блядь, богиня. А богини не должны в дерьме ковыряться. Им должны поклоняться, жертвы всякие приносить. Хуи им сосать, в конце концов. А не вот это всё.

— Предлагаешь перейти на более утончённые методы? — усмехнулся Игорь.

— Я предлагаю делать то, что мне нравится, — отрезала она. — Убивать, ебаться, управлять стадом. Мне по кайфу, когда меня боятся и падают передо мной на колени. Вот представь: иду я такая, а все вокруг замирают и ждут, что я скажу. Вот это моё, такая власть мне по душе. А вонючее ведро с дерьмом пусть с собой Чугун забирает, мне оно на хуй не впёрлось.

— А если я скажу, что иногда нужно и в дерьме поковыряться? — приподнял бровь Кочетков.

— Тогда я скажу, что у тебя для этого есть Квадрат и Долбоёб. Могу ещё Гниду выделить, если понадобится. А я, — она ткнула себя пальцем в грудь, — богиня! И мне всё похуй.

Она спрыгнула с капота и одёрнула камуфляжные штаны.

— В общем, так, Игорян. Твои уроки — это, конечно всё круто. Я поняла: унижение, боль, контроль разума. Но методы у меня будут свои. Я не хочу никого топить в дерьме. Я буду делать по-своему: топить их в страхе и отчаянии, но чисто и без вони.

Она повернулась к рабу, который всё это время сидел неподвижно, боясь даже дышать.

— Эй, Гнида! Ты слышал? Я, блядь, только что ебать какую речь толкнула. Ты хули притих, хули меня не хвалишь?

— Очень поучительно, госпожа! — Гнида быстро закивал. — Вы очень мудрая… Самая мудрая из всех.

— Вот тот и хуй-то. — Она потрепала его по голове. — Ладно, ползи в камеру, меня жди. Пора пиздёнку вылизывать. Только в этот раз руки не распускай, а то я тебе их в очко плашмя втолкаю. В прошлый раз ты меня чуть не поцарапал своим обломанным ногтем. Весь кайф, сука, обломал.

— Простите, госпожа. — Гнида сжался в комок. — Я исправлюсь, обещаю. Всё сделаю как прикажете.

— Вот и молодец. — Она пнула его по заднице, и раб торопливо пополз к дверям барака. — И подмойся сначала! От тебя всё несёт какой-то блевотиной!

— Будет исполнено, госпожа! — донёсся глухой голос из коридора.

Марго проводила его взглядом и повернулась к Игорю.

— Во, видал? Вот эта хуйня по мне. Без дерьма и блевотни. Просто раб, который делает всё, что я скажу. Потому что он знает: если ослушается, я ему весь ебальник разворочаю.

— Впечатляет, — хмыкнул Игорь. — Но ты забываешь одну вещь: Гнида сломался быстро, потому что изначально был тряпкой. А Чугун — мужик крепкий, и с ним такие методы не сработали бы.

— Да ты заебал! — Марго снова закурила. — Думаешь, я тупая, что ли? Ты пойми: не я буду с каждым пленным в дерьме возиться. Одного раза хватило. Нет, если этого потребует дело, то ясен хуй — куда я денусь. Но лучше я найду другой способ. Более… — Девушка ненадолго задумалась, подбирая нужное слово. — Элегантный, во…

— Это какой, например?

— Ну, хуй знает. — Она снова задумалась, выпуская дым через нос. — Я могу заставить человека поверить, что он сходит с ума и видит то, чего нет. Что его собственная тень хочет его убить или отражение в зеркале живёт своей жизнью. Я же теперь могу в головах копаться и заставить мозг рисовать такие картинки, что любой крепкий мужик обосрётся за минуту. Как-то так…

— Попробуй, — одобрил Игорь. — Будет интересно на это посмотреть.

— А вот и попробую, — хищно оскалилась Марго. — Может, на твоём новом замкомандире испытания проведу. И будет у тебя Ёжик — в жопе ножик. Он вроде крепкий, вот заодно и проверим, сколько он продержится.

— Ежа не трогай, — покачал головой Кочетков, — он мне нужен для базы. А для тебя найдём кого-нибудь другого.

— Ладно, — согласилась Марго. — В Нижнем будет полно материала. Там этой хуеты на всех хватит.

— Договорились.

— Только учти, Игорян, — добавила она. — Если ты ещё раз попросишь меня влезть в дерьмо, я тебе прямо в твоё любимое кресло насру. И это ни хуя не фигура речи.

— Понял, — усмехнулся он.

— Всё, заебал ты меня. — Она развернулась и направилась к бараку, насвистывая свою блатную мелодию. — У меня сегодня пизда невылизана, а ты тут доебался со своей хуетой.

Игорь проводил её взглядом. Марго шла через двор, и её походка была походкой хозяйки. Не человека, который здесь живёт, а хищника, который здесь правит. Он изменилась до неузнаваемости.

— Богиня, — прошептал он, пробуя это слово на вкус. — Да и похуй, пусть развлекается.

Он развернулся и пошёл в другую сторону, к подвалу, где ждал сломленный Чугун. Пора было готовиться к поездке на базу.

* * *

Сборы были недолгими. Примерно через час колонна выстроилась у ворот тюрьмы. Три машины: грузовик с пулемётом, пикап и УАЗ с открытым верхом. Моторы тарахтели, выплёвывая в утренний воздух сизые клубы выхлопа. Квадрат забрался за руль грузовика, зачем-то пару раз надавил на сцепление, хрустнул шеей и высунулся из окна.

— Босс, всё готово, можно выдвигаться.

— Отлично. — Игорь обошёл грузовик, забрался в кузов и огляделся. Шуко уже сидел там, обнимая турель. Он поглаживал гашетку крупнокалиберного пулемёта с таким видом, будто нашёл давно потерянную любовницу.

— Смотри не кончи, — ухмыльнулся Кочетков.

— Блядь, Игорь! — Цыган аж зажмурился от удовольствия. — Ты не понимаешь. Это ж не пушка, это поэма. Если кто-то попробует рыпнуться, я из них решето сделаю раньше, чем ты скажешь «хуй».

— Яйца