Лучше меня не найдешь - Елена Левашова

мою ладонь снова – на этот раз увереннее. Его взгляд, еще затуманенный наркозом, но уже осмысленный, прикипает ко мне. Он полон боли, слабости… и чего-то еще – невероятной, оглушающей нежности.

Рома пытается что-то сказать, но из его рта вырывается лишь сдавленный хрип.… Уголки его губ дрожат.

А потом по его щеке медленно скатывается мужская, скупая слеза…

Глава 48.

Глава 48.

*Роман*

Падаю в вязкий, как смола лабиринт… Тону все глубже, барахтаюсь, ища опоры, но ее нет… Одна лишь чернота, холод, невесомость с пробивающимся, словно сквозь вату, женским голосом… Наверное, мне все кажется? Разве в космосе есть голоса? Может, все это – галлюцинации? Мозг отчаянно цепляется за ее слова:

– Я люблю тебя, Рома. Я люблю тебя так, как никогда, никого не любила…

Борюсь изо всех сил… Пытаюсь пошевелиться, вырваться из оков забытья и плыть на ее голос, как корабль на свет маяка.

И тут я слышу то, что меняет всё.

– …у нас будет малыш, Ром… Под моим сердцем бьется еще одно, твое. Наше сердечко… Будет мальчик или девочка… Я бы хотела, конечно, дочку. У меня же есть Мишенька…

Слова Киры (а у меня больше нет сомнений, что это она) работают, как разряд дефибриллятора. Тьма разлетается на миллионы осколков. Боль в животе и груди становится режущей, но я ее не замечаю. К черту ее… Собираю все силы, что у меня остались, и открываю глаза.

Мир расплывчатый, мутный, но я вижу ее… Господи, Кира… Моя Кира… Ее заплаканное, родное лицо склонилось надо мной, а в глазах плещутся страх, надежда и безграничная любовь.

Язык не слушается, во рту сухо и горько…

– П-прав… да? – сипло, едва различимо спрашиваю я.

Кира распахивает глаза от изумления. Замирает на секунду, а потом на ее лице появляется такое выражение счастья, что у меня перехватывает дыхание. Она всхлипывает, закрыв рот ладонью.

– Да! – выдыхает она. – Да, Рома! Правда! О, Господи, ты меня слышишь! Ты очнулся!

Она наклоняется и целует меня. Осторожно, в уголок губ, щеку и лоб. Ее слезы теперь капают на мое лицо.

– Я так боялась… – шепчет она, прижимаясь лбом к моему лбу. – Я думала, что потеряла тебя. Или… вас обоих… Я так устала кого-то терять, Ром… Сначала был Миша, а потом появился ты…

– Не потеряла… – хриплю я, собирая остатки сил. – Никогда… не потеряешь.

Она поднимает голову, прикипая ко мне взглядом.

– Мы с Вадимом тебя залатали, – говорит она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он все равно дрожит. – Все было серьезно, очень… Но мы справились. Теперь тебя точно комиссуют. И меня, наверное, тоже. После всего этого…

Я смотрю на ее взъерошенные волосы, сверкающие на щеках слезы, темные круги под глазами. Она спасла меня, моя женщина… Мой любимый врач, мое всё.

– И что… дальше? – спрашиваю я. Мне жизненно необходимо услышать это от нее.

– А дальше мы поедем домой, Рома, – протягивает она, согревая мою безжизненную кисть в своих, теплых ладонях. – Мы уедем из этого ада. Купим маленький дом с садом и будем просто жить. Без выстрелов, приказов и тревог. Ты, я… и наш малыш. Ну и… Нет, Мишка вряд ли захочет жить с нами.

Будто наяву вижу все это… Дом, цветущие возле забора розы, беседку с мангалом и сад… В груди разрастается щемящая нежность, а боль в животе кажется пустяком. Сжимаю ее руку, привлекая внимание.

– Кира… – чуть увереннее спрашиваю я. – Тогда обещай мне. Обещай, Кир… Ты… станешь моей женой? Ну… когда я буду свободен? Готова… быть со мной до конца дней? Пожалуйста… Умоляю тебя…

Я, полковник Третьяков, никогда и никого ни о чем не просил ТАК… А сейчас я взмаливаюсь, потому что без нее жизнь не имеет никакого смысла.

– Глупый мой командир… – шепчет она, и на ее лице расцветает улыбка. Мокрая от слез, но такая яркая, что могла бы осветить весь этот госпиталь. – Ты спрашиваешь так, будто может быть другой ответ. Да! Тысячу раз да, Роман! Нет ничего, чего бы я хотела больше.

Она наклоняется и целует меня, и на этот раз это не осторожный поцелуй в щеку, а настоящий, полный соленых слез и безмолвных клятв, поцелуй, якорем приковывающий меня к жизни.

Когда она отстраняется, в груди разливается невероятное облегчение. Любуюсь ее взволнованным румянцем и самодовольно улыбаюсь.

– Правильно… – хриплю я. – Лучше меня ты все равно не найдешь…

– Это точно, товарищ полковник. Лучше тебя и нет…

– Кира моя, любимая… Я так счастлив…

– Ромка, ты меня до смерти напугал.

– Больше не буду…

В этот момент дверь открывается, и в операционную заглядывает Вадим, а за ним двое бойцов с носилками.

– О, командир! В себя пришел! Ну, слава богу. Перевозим героя в палату. Аккуратно, парни!

Меня осторожно перекладывают на носилки. Наркоз потихоньку отходит, боль в животе становится нестерпимой… Кира идет рядом, и ее взгляд говорит красноречивее слов. Мне все это точно не приснилось… Она – моя новая реальность, моя любовь...

Проходит неделя капельниц, уколов и ее постоянного присутствия. Кира кормит меня с ложечки бульоном, меняет повязки и просто сидит рядом, держа за руку, когда я сплю. Через десять дней мои спасители после долгого консилиума разрешают мне вставать. Я сажусь, потом, опираясь на ее хрупкое плечо, осторожно поднимаюсь…

Это тяжело, но я иду вопреки всему… Потому что теперь я знаю, куда и к кому мне идти.

Смотрю на ее пока еще плоский животик, понимая, что отставка – это не конец, а самое настоящее начало.

И я готов сменить китель на пеленки, а приказы – на колыбельные, потому что я нашел то, что важнее любой службы.

Я нашел свою семью.

Глава 49.

Глава 49.

*Кира*

– Ну, вот и все, – мечтательно протягивает Рома, помогая мне погрузить сумки в багажное отделение.

– Тебе нельзя напрягаться, командир. Давай, я сама.

– И тебе нельзя, будущая мамочка, – шепчет он, украдкой целуя меня в висок.

– Я счастлива, Ром… Счастлива, что все так случилось… Кажется, в моей жизни здесь было много моментов, о которых хотелось бы забыть, но… Я ни о чем не жалею… У меня теперь есть ты, полковник. Значит, все не