Лучше меня не найдешь - Елена Левашова

с горячим чаем. Про Рому и нашу любовь, родившуюся там, где должна быть только смерть. Света слушает молча, не перебивая, удивленно распахивая глаза… Когда я замолкаю, она тянется через стол и накрывает мою руку своей.

– Значит, это серьезно, – говорит она тихо. – Этот твой Роман… он не просто так.

– Он моя жизнь, Светик. Моя новая жизнь. Он заберет меня, как только уладит дела. Рома тоже женат. Черт… Только бы развелся… Жена приезжала к нему, просила повременить с разводом, но он отказался. Я безумно боюсь, что она сумеет его убедить…

– Ты заслужила свое счастье, Кира. Выстрадала. И никуда он не денется… А если попробует свинтить, так и… Сами вырастим нашу красавицу.

– Думаешь, девочка?

– Тебе нужно встать на учет и пройти обследование. Ты же у нас… Как бы это помягче сказать…

– Мне сорок один, я все понимаю. Я тоже почему-то уверена, что там дочка…

В этот момент тишину разрывает резкий звонок моего смартфона. На экране – «Мама». Сердце сжимается от дурного предчувствия.

– Да, мам.

– Кирочка, доченька, ты где? Олег сказал, ты ушла. Приезжай ко мне, пожалуйста! Я так соскучилась, так волновалась! Ее голос звучит требовательно.

– Мам, я у Светы. Я очень устала с дороги, правда. Давай завтра, я обязательно приеду.

– Ну хоть на часик! Я тебя столько не видела, доченька!

– Мам, пожалуйста, – в моем голосе появляются стальные нотки. – Я сказала – завтра.

В трубке повисает молчание. А потом мама произносит то, что, видимо, и хотела сказать с самого начала.

– Хорошо… А… к Лене ты зайдешь? Ты не представляешь, что с ней…

Я чувствую, как внутри все холодеет.

– Нет. Не зайду.

– Кирочка, но она же твоя сестра! – голос мамы срывается на визг. – Она ребенка потеряла, она совсем с катушек слетела, пьет не просыхая! Ей нужна поддержка!

– Мам, – отрезаю я, и мой голос звенит от едва сдерживаемой ярости. – Мне ее не жаль, совершенно. Она получила ровно то, что заслужила. И я не хочу больше говорить ни о ней, ни об Олеге. Все, до завтра! И не смей больше сватать меня с ними, ясно?

Я сбрасываю вызов, не дожидаясь ответа. Почему-то снова нестерпимо тошнит… Может, это реакция на предательство? Света смотрит на меня с сочувствием.

– Не бери в голову. Тебе сейчас нельзя нервничать.

– Я не могу, Света. Я их ненавижу и… Ничего не могу поделать с собой.

– И имеешь полное право, – она решительно забирает у меня из рук чашку. – Так. Хватит. Разговоры о прошлом на сегодня окончены. Сейчас ты пойдешь в душ, потом в мою кровать, и будешь спать. А завтра… Завтра с утра первым делом идем в женскую консультацию, ставить тебя на учет. Будущее у тебя сейчас одно, и оно пинаться начнет через пару месяцев. О нем и будем думать.

– Хорошо, родная… Я еще не знаю, где мы с Ромой будем жить? Здесь или в другом городе?

– Вот завтра и спросишь. Марш в душ!

Глава 52.

Глава 52.

*Роман*

Колеса поезда стучат, унося меня все дальше от Киры… Закрываю глаза и снова вижу ее мокрое от слез лицо на перроне, чувствую прикосновение губ. Она мой маяк и якорь в бушующем море… И все, что я делаю сейчас, ради нее. Ради нас…

Дорога домой занимает шесть часов. Выхожу из вагона, и меня оглушает тишина… После грохота фронта она кажется непривычной… Здесь все по-другому: мирно, сонно, спокойно. Люди улыбаются, неторопливо прохаживаются, а я… Внутри меня все еще война. Кажется, она никогда не отпустит…

Я не еду в нашу с Лизой квартиру – такси везет меня прямиком к маме. Застываю возле забора с выцветшей краской и слегка провисшей калиткой – надо будет все здесь поправить – и захожу во двор… Мама кормит большого, пушистого пса Грома, не сразу замечая меня…

– Мам… Мамуль, я дома, – сиплю, сглатывая комок слез.

– Рома! Сынок! – она всплескивает руками и бросается мне на шею. Я обнимаю ее хрупкие плечи, стараясь не выдать, как болит раненый бок.

– Живой… Господи, спасибо… Оба сыночка живые! Почему не сказал, что едешь? У меня не готово ничего…

Знаю я его не готово... Из глубины дома выходит Кирилл. Он порозовел, набрал вес, но взгляд у него все еще затравленный, как у человека, заглянувшего в бездну. Мы молча обнимаемся. Никаких слов не нужно. Я вытащил его, и это главное.

– Проходи, сынок, я сейчас чай поставлю, – суетится мама. – Ты голодный, наверное? Кирюша, что у нас есть? Лечо принесешь из подвала?

– Мамуль, все буду. А грибочки есть?

– Есть, Ромочка, все есть… Сил пока хватает банки крутить. Наверное, помирать буду, но варенье сварю, – смеется мама.

Откуда-то находится борщ и котлета, варенья и соленье, домашний хлеб… Жадно ем, с улыбкой поглядывая на родных…

– Мам, мне нужно тебе сказать кое-что, – начинаю я, отложив ложку. – Я приехал, чтобы развестись с Лизой. Решение окончательное…

В ответ мама лишь тихо вздыхает, слегка сжимая мою лежащую на краешке стола, кисть…

– Другая женщина, сынок?

Я киваю.

– Я люблю ее, мам. И она ждет от меня ребенка.

Мама вздыхает, хватаясь за сердце.

– Что же… Я не судья тебе, Рома. Твоя жизнь, ты сам волен поступать, как считаешь нужным. Только… Лизу я видела на днях, – вздыхает она. – Она была в кафе с каким-то молодым человеком. Держались за руки, смеялись. Я думала, может, друг… Но нет – они целовались, вели себя безобразно…

– Спасибо, мам, – прерываю я ее. Новость не ранит, а, наоборот, развязывает мне руки. – Ты мне очень помогла.

Утром я уже сижу в кабинете адвоката.

– Мне нужен развод. Общих, несовершеннолетних детей у нас нет. Имущество – квартира, купленная в браке. Я выплатил Елизавете отступные, чек я присылал вам на почту. И… Не знаю, ускорит ли это процесс, но есть свидетель супружеской неверности с ее стороны…

– Это может ускорить процесс, а именно: исключить срок на примирение. Я подготовлю документы.

Немного поболтавшись возле центрального сквера, решаюсь позвонить Лизе. К моему удивлению, она соглашается встретиться в безликой кофейне возле старого парка…

– Ну, привет, муженек, –