Пепел Оруина - Осипова Татьяна

плечи. Здесь он бегал мальчишкой, здесь встретил Лиру и здесь же её потерял. Здесь состоялся его первый бой. Здесь он впервые убил… И здесь, казалось, похоронил себя прежнего.

Они спрятали челнок на заброшенном складе, где ждала Дана. Короткая стрижка, цепкий взгляд, старый лучевик на ремне. Она почти не изменилась — только морщин прибавилось, да глаза стали тревожнее.

— Привет, ребята, — сказала она, обнимая Лекса. — Как же я вам рада.

— Слава богу, ты тоже в порядке, — ответил он.

— А ты, — Дана перевела взгляд на Веру, — вся в отца. Глаза точь-в-точь как у него.

— Как он? — голос Веры дрогнул. Она сжала кулаки, боясь расплакаться и показать слабость.

Дана замялась.

— Жив. Пока под домашним арестом. Трофимов добился, чтобы суд отложили, но времени в обрез.

— Что значит «в обрез»? — Вера шагнула вперёд. В её глазах вспыхнул страх. Отец оставался последним, что связывало её с прошлым, когда у неё ещё была семья.

— Пунг давит через своих людей. Арли, новый глава временного правительства, требует показательного процесса. Он утверждает, что генерал Серов продался Муранам и стал врагом народа.

— Это ложь! — почти выкрикнула Вера.

— Я знаю, — вздохнула Дана. — И Трофимов знает. Но доказательств нет, а наши записи объявили фейком.

— Значит, надо лететь в Новый Багдад, — решительно сказала Вера, оборачиваясь к Лексу. — Мы должны его освободить.

Лекс молчал. Он смотрел на неё и видел ту самую решимость, в которую когда-то влюбился. Но сейчас эта сила его пугала.

— Лекс, — Вера не сводила с него глаз. — Ты слышишь? Почему ты молчишь?!

— Слышу. Но они ждут от нас именно этого. Спасение твоего отца… Прости, но сейчас это не главная задача.

— Не главная? — Вера сделала шаг назад, и в её взгляде вспыхнуло разочарование — то, чего Лекс боялся больше всего. — Ты предлагаешь бросить его?

— Не передёргивай, Вера. Нужно думать головой. — Лекс старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. В груди разрастался тяжёлый ком, мешающий дышать. — Пунг готовит удар. Вирус, стирающий память — это не шутки. Если не найдём противоядие, спасать будет некого. Ни твоего отца, ни остальных.

— А если мы не вытащим его сейчас, его казнят раньше, чем вирус до них доберётся!

— Вера…

— Не надо, — она отступила ещё на шаг, из глаз брызнули слёзы. Эмоции взяли верх над рассудком. — Не смей говорить мне, что важнее. Ты не знаешь, каково это — терять семью.

Лекс замер. Он знал. Знал так хорошо, что эта память въелась в кровь, в кости, в каждый его шрам. Он потерял родителей, которых не помнил. Потерял Лиру. Потерял счёт друзьям, умиравшим на его руках. Но слова застряли в горле. Он не мог признаться: «Я боюсь потерять тебя». Не мог сказать: «Если ты полетишь в Новый Багдад, я не смогу тебя защитить».

Вера ждала ответа. Но он промолчал.

— Дана, — обратился Лекс к подруге, не глядя на Веру. — Есть информация о лаборатории?

Дана перевела растерянный взгляд с одного на другую.

— Есть. Старая станция в нейтральном секторе. Там вели разработку вируса. Макс сможет вычислить точные координаты.

— Тогда летим туда, — отрезал Лекс.

Вера развернулась и вышла из ангара, не проронив ни слова. Её шаги гулко отдавались в пустоте, и каждый из них был ударом, от которого у Лекса сжималось сердце.

2. Ночь перед отлётом

Наблюдая за звёздами, которые за иллюминатором горели холодным молчаливым огнём, старый инженер мысленно желал команде Лекса удачи. Корабль, скрытый маскировкой, застыл на орбите Кассиопеи-9, плывя призрачным обломком в черноте космоса.

Док ювелирно выверил траекторию, чтобы она не пересекалась с маршрутами патрульных спутников. Он старался стать невидимым для «глаз», пронзающих околопланетное пространство, превращая боевое судно в тень среди мусора.

Вера устроилась в старом жилом блоке на складе, где Дана организовала временный штаб. Между ней и Лексом выросла стена в несколько километров разрушенного доверия и столько невысказанных слов, что их хватило бы на целую книгу. Вера обхватила себя за плечи и не понимала, отчего Лекс не слышит её и не желает мчаться на спасение отца. «Придумывает всякие оправдания, – злилась она. — для него цель — главное, а для меня папа»… Она всхлипнула.

Лекс сидел в кресле пилота, сжимая остывшую кружку. Он не пил — просто держал её, чувствуя пальцами шершавую керамику. В рубке царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым голосом Макса, который возился с оборудованием в соседнем отсеке склада.

— Лекс, — негромко позвал Эйден.

Он обернулся. Парень стоял в проходе с двумя кружками в руках. Одну он протянул командиру.

— Чай горячий. Сера добавила какие-то травы — говорит, успокаивает нервы.

— Спасибо, — Лекс принял напиток и поставил рядом с нетронутой остывшей чашкой.

— Что не пьёшь? — спросил Эйден, присаживаясь рядом на ящик с припасами.

— Не хочется, — мрачно отозвался тот.

— Она не спит. Сидит у окна, смотрит на звёзды.

— Знаю, — Лекс тяжело вздохнул.

— Ты не пойдёшь к ней?

— Не сейчас. — Он посмотрел на друга и, грустно улыбнувшись, потрепал его по непослушным волосам. — Всё наладится.

— Тебе верю, — кивнул парень.

Лекс задержал на нём взгляд. Эйден перестал быть тем наивным мальчишкой, который до блеска начищал броню. Перед ним сидел мужчина, смотревший на Лекса как на равного.

— Ты боишься, — вдруг произнёс Эйден. — И не за неё. За себя.

— С чего ты взял?

— Я знаю этот взгляд. Сам так смотрел, когда понял, что могу потерять Сару.

Лекс промолчал. Он не привык открываться. Годы войны превратили его в крепость, которую, казалось, невозможно взять штурмом. Но Вера нашла брешь, и теперь он не представлял, как её заделать. В груди снова неприятно защемило.

— Если не вернёшься к ней сегодня, завтра может оказаться поздно, — добавил Эйден. — Мы летим на станцию, где вирус. Там способно произойти что угодно.

— Знаю.

— Тогда иди. Поговори с ней.

Лекс поднялся, оставляя чай на пульте. Друг, хоть и младше, попал в самую точку.

— Спасибо, брат.

— Не за что.

Вера сидела на подоконнике, поджав ноги. За разбитым стеклом ветер гонял пыль по пустому полигону.