Жизнь и смерть графа Дракулы. Подлинная биография одного культурного героя - Михаил Павлович Одесский

карикатурен, то импозантен. Всматриваясь в окружающих, он меняет свой облик, проникая в чужие «сны». Он заново воссоздает себя в сознании каждого героя, образующем замкнутую жанровую мини-систему. Социально ущербному Харкеру, чья карьера зависит от прихоти очередного клиента, он является как эксцентричный аристократ, на глазах становящийся непредсказуемо-деспотичным. К Люси Вестенра, шокирующей Мину сексуальностью и увлеченной перебиранием женихов, он приходит полумужчиной-полузверем, жадно впивающимся в тело и пожирающим ее. Мину он посещает как иноземный принц, обернувшийся вдруг «живым мертвецом».

В прологе точка зрения Дракулы представлена исторической драмой, стилизованной Копполой под «Ивана Грозного» С. М. Эйзенштейна. Это оказывается опасным: герой попадает в визуальную ловушку. Эффектно поддев на копье врага, воевода Влад ложной мотивировкой переосмысливает следующий кадр, где весь горизонт уставлен колами (читающимися как копья) с нанизанными на них телами казнимых. Место битвы превратилось в место расправы, а неустрашимый воин – в палача. Воевода посвятил свою победу над иноверными Богу, но Бог отвернулся от этой победы. И Дракула восстает на Бога.

По остроумному замечанию С. Антонова, «Дракула Брэма Стокера» (вместе с шедевром Нила Джордана 1994 г. «Интервью с вампиром» – экранизацией романа Э. Райс) отмечен «невиданной прежде степенью очеловечивания вампира», что открывает «гуманистический месседж копполовского фильма»[344] (кстати, в рассказе «Гость Дракулы» трансильванский вампир – преследуя своекорыстные интересы – тем не менее выполняет функцию положительного персонажа и защищает героя от штирийской вампирессы). Но Коппола не столько гуманистичен, сколько мистериален. Он задает тему разрыва с миром при помощи символа, намеченного в романе Стокера. Имя главной героини – Мина (Вильгельмина) – легко поддается расшифровке при обратном прочтении: «Анима», или Душа. Она является в прологе как невеста Влада, чтобы, раскинув руки, броситься в пропасть. Дракула, потерявший Душу и в отместку погружающий человека в поток упоительных и страшных мечтаний, найдет Ее снова. Они узнают друг друга. В фильме Копполы это произойдет в помещении синематографа на закате XIX в. Таким образом, Дракула Брэма Стокера – в прочтении Копполы – ровесник и символ искусства кино, того искусства, без которого непредставима новая мифологичность повелителя вампиров.

Разумеется, вампирический итог Копполы – предварительный. В новом тысячелетии «Дракула» канадского режиссера Г. Медина (2002) продолжает интеллектуальную линию: роман превращен в эстетский балет, где персонажи, похожие на героев Копполы, действуют в черно-белом немом фильме, похожем на «Носферату» Мурнау, манифестируя вечное противостояние викторианской непорочности и вампирической сексуальности. Интересны также новейшие киноленты, которые (уступая в художественном отношении Медину) свидетельствуют о специфическом статусе образа Дракулы-вампира: трилогия Патрика Люсье (2000–2005), «Ван Хелсинг» С. Соммерса (2004), которые, бесспорно представляя коммерческое искусство, тем не менее паразитируют на стокеровском мифе (в этом отношении к ним примыкают «Вампиры» (1998) мастера героических «хорроров» Дж. Карпентера). Дракула (у Карпентера он «наскоро» переименован в некоего Валека, еретика из средневековой Центральной Европы) превращен в вечного антагониста Христа (у Люсье Дракула оказывается реинкарнацией самого Иуды), а истребители вампиров (у Карпентера и Соммерса) – в элитную группу боевиков на службе Ватикана.

Примечания

1

Вильнев Р. Оборотни и вампиры / Пер. с фр. М., 1998. С. 116.

2

 Там же. С. 117.

3

Мариньи Ж. Дракула и вампиры: Кровь за кровь / Пер. с фр. М., 2002. С. 48.

4

 Цит. по: Там же. С. 110–111.

5

Антонов С. Тонкая красная линия: Заметки о вампирической парадигме в западной литературе и культуре // «Гость Дракулы» и другие истории о вампирах: Сб. СПб., 2007. С. 25.

6

Пушкин А. С. Евгений Онегин. СПб.: Азбука, 2024. С. 65.

7

Сомов О. М. Оборотень. Народная сказка // Русская литературная сказка. М., 1989. С. 90.

8

Лермонтов М. Ю. Герой нашего времени / Предисл. В. А. Мануйлова; коммент. В. А. Мануйлова и О. В. Миллер. СПб., 1996. С. 196.

9

 Там же. С. 155.

10

Stoker В. Dracula’s Guest and Other Weird Tales / Ed. by K. Hebblethwaite. London, 2006. Р. 371.

11

Мелтон Дж. Г. Энциклопедия вампиров. Ростов-на-Дону, 1998. С. 173.

12

 Там же. С. 182.

13

 Там же. С. 89.

14

Нем. Wiedergänger, фр. Revenant, рус. «заложный покойник» и проч.

15

Стоянович Т. Повествовательные приемы в сербских быличках (в сопоставлении с русскими) // Славянский вестник. Вып. 2. М., 2004. С. 550.

16

Плотникова А. А. Экспедиция в Болевацкий край (восточная Сербия) // Живая старина. 2006. № 4. С. 43–46.

17

Виноградова Л. Н. Народная демонология и мифо-ритуальная традиция славян. М., 2000. С. 10.

18

Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. Т. 1–2. М., 1994. С. 133.

19

Толстой А. К. Избранные сочинения. М., 1998. Т. 1. С. 335.

20

 Ср. аналогичный вторичный балканский консонантизм в продолжении и.-е. обозначения огня: *āt(e)r- (Pokorny Y. Indogermanisches etymologisches Wörterbuch. Bern, 1959. S. 69). Ср. авестийск. ātarš, перс. ādar и рум. vatră, болг. диал. vatra, укр. диал. vatra, сербск. vatra, алб. vátrë и др.

21

 Полное название – «Слово святого Григория (Богословца) изобретено в толцеях о тем, како първое погани суще языци кланялися идолом и требы им клали: то и ныне творят». Подробное описание текста см. в классической работе: Аничков Е. В. Язычество и Древняя Русь. СПб., 1914.

22

Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. М., 1981. С. 16.

23

Насыров К. Поверья и приметы казанских татар. СПб., 1880. § 1.

24

Севортян Э. В. Этимологический словарь тюркских языков (Общетюркские и межтюркские основы на гласные). М., 1974. С. 465.

25

Радлов В. В. Опыт словаря тюркских наречий. Т. 1. СПб., 1893. С. 1047.

26

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. СПб., 1996. Т. IV. С. 165. Заимствование из северотурецк. ube.r (ведьма, колдун) было предложено в свое время Ф. Миклошичем (Miklosich F. Etymologisches