Дотянуться до легенды#2 - lanpirot

— Кто? — насторожился я.

— Майор государственной безопасности Судоплатов, Павел Анатольевич. Особая группа НКВД. Лично курирует продолжение нашей радиоигры с Абвером.

— И что ему от меня нужно?

— А вот это, братец, ты у него сам и спросишь, — усмехнулся Егор Фомич.

Машина подпрыгнула на очередной колдобине, и я едва не приложился головой о потолок «эмки» — автомобиль свернул с просёлка на узкую лесную дорогу, и кроны сосен сомкнулись над нами, отрезая небо. Сразу стало сумрачно и прохладно.

— Приехали, — произнёс Егор Фомич. — Дальше пешком.

Мы выбрались из «эмки». Я размял затёкшие ноги и вдохнул полной грудью — воздух здесь был другой, густой, хвойный, пусть и с примесью пороховой гари, я это ещё в прошлый раз приметил. Лес вокруг стоял плотной стеной, и где-то в его глубине, замаскированный сетками и брёвнами, прятался полевой командный пункт 28-й армии.

— Идём, — бросил Егор Фомич, направляясь по тропинке между стволами.

Мы прошли три заградительных поста. На каждом Егор Фомич предъявлял документы, перебрасывался парой слов с часовыми, и нас пропускали дальше. На последнем посту, у самого блиндажа, часовой козырнул и посторонился.

Внутри блиндажа, как и в предыдущее моё посещение, было тесно и шумно — всё гудело, как растревоженный улей. Егор Фомич уверенно повёл меня сквозь эту суету, мимо связистов, мимо картографов, склонившихся над столами, и остановился у дощатой двери в дальнем конце блиндажа. Коротко стукнул костяшками.

— Войдите!

Мы вошли. За столом, заваленном картами, сидели трое: Колесников — с ним я уже был знаком ранее, а рядом — генерал-лейтенант Качалов. Плотный, широкоплечий, крепко сбитый мужик лет пятидесяти. Лицо — широкое, скуластое, с тяжёлым волевым подбородком, выдававшим в нём природную крестьянскую мощь и упрямство.

Его широкое лицо осунулось от чудовищной усталости, но спина оставалась прямой, словно он кол проглотил. А взгляд серых глаз, которым он буквально в меня впился, был твёрдым и прямым. Такого командарма сломать — нечего и думать — его можно только убить.

И третий — среднего роста, крепкий, не старше тридцати пяти, но уже целый майор госбезопасности. А это, на минуточку, армейский полковник! Круглое лицо, внимательные цепкие глаза, тёмные волосы зачёсаны назад. Он сидел чуть поодаль, не за столом, и наблюдал за нами с тихим, почти домашним любопытством, покуривая папиросу. Судоплатов.

— Товарищ командарм, — как старшему по званию обратился к Качалову Егор Фомич, — по приказанию бригадного комиссара старший сержант Сиротинин доставлен!

Качалов медленно поднялся из-за стола, обошёл его и остановился в двух шагах от меня. Долго смотрел — молча, тяжело, оценивающе. Видок, конечно, у меня был ещё тот. Потом протянул широкую, мозолистую ладонь и крепко пожал мою руку. Хватка у него была поистине медвежья.

— Спасибо, товарищ старший сержант! — сказал он низким грудным голосом, проигнорировав мой внешний вид (либо его заранее предупредили, что выдернули меня прямо после немецкой атаки). — За всю нашу армию спасибо!

— Служу Советскому Союзу, товарищ генерал-лейтенант! — выдохнул я.

Качалов удовлетворённо кивнул и вернулся на своё место.

— Садись, Сиротинин, — произнёс Колесников, указывая на табурет, — и ты, Егор Фомич, тоже.

Я сел, а вот майор госбезопасности, наоборот, поднялся и подошёл ко мне:

— Судоплатов, Павел Анатольевич. А ты, стало быть, тот самый «Мастер огня»?

— Так точно, товарищ майор госбезопас… — подскочил я на ноги, но Судоплатов придержал меня за плечо.

— Сиди-сиди, Николай. Успеешь ещё, — Судоплатов обошёл меня по кругу, словно разглядывая диковинную зверюшку в зоопарке. Потом уселся обратно на свой стул, закинул ногу на ногу и затянулся папиросой. — Значит, ты у нас тот самый артиллерист, который за несколько дней умудрился сделать такое, что не каждый подготовленный агент сделать может?

— Да, товарищ майор государственной безопасности, — кивнул я, чувствуя себя немного неуютно под его внимательным, почти ласковым взглядом. Именно такие взгляды, как я знал по собственному опыту из той, другой жизни, бывают у людей, которые умеют выворачивать собеседника наизнанку без единого крика и без единого удара «кулаком по столу». — Случайно получилось… наверное…

— Случайно получилось? — повторил Судоплатов, словно пробуя мои слова на вкус. — А знаешь, Николай, что мне в тебе нравится? Что ты не пытаешься казаться умнее, чем есть. Сидишь вон, в заштопанной наскоро гимнастёрке в штабе армии, с такой рожей, которую словно только что из мясорубки вытащили, и говоришь запросто с майором госбезопасности, когда другие уже бы обделались десять раз. А ведь ты, если разобраться, сделал больше, чем многие из моих опытнейших агентов. Что скажешь, товарищ старший сержант?

Комплименты, пусть и такие странные, от людей, подобных Судоплатову, всегда меня настораживали. Потому что за ними обычно следовало что-то такое, от чего отказаться было уже невозможно. Я усмехнулся уголками губ, помолчал немного, а затем ответил:

— Так я это, товарищ майор госбезопасности, уже давно обделался, когда в одиночку под Сокольничами фрицев отстреливал. Да и сегодня слегка тревожно было…

— Слегка тревожно? — расхохотался в голос Егор Фомич, перетянув внимание присутствующих на себя. — Вы послушайте, товарищи, что он сегодня фрицам устроил! — И полковой комиссар в двух словах рассказал о моих сегодняшних подвигах.

Командарм Качалов, слушая эмоциональный рассказ Егора Фомича, медленно кивал, а в его суровых, покрасневших от бессонницы глазах зажёгся огонёк неподдельного уважения. Командарм покачал головой, словно до сих пор не веря, что один артиллерист, вооружённый сапёрной лопаткой, способен устроить фрицам такую кровавую баню.

Колесников, уже знавший «всё» о моих боевых талантах, лишь удовлетворённо и многозначительно хмыкнул. Но самой показательной была реакция Судоплатова. Майор госбезопасности не рассмеялся и не стал выражать явного восторга. Он лишь медленно выпустил струйку сизого дыма, чуть прищурил свои цепкие, проницательные глаза, посмотрев на меня с холодным, расчётливым и почти хищным интересом.

В этом взгляде профессионала читалось лишь одно: он окончательно убедился, что мне совершенно не место в обычном окопе, и он сделает всё, чтобы забрать меня к себе. Как оказалось, я не ошибся в своих предположениях.

— Скажи мне, Николай, — Судоплатов откинулся на спинку стула и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. — Что ты собираешься делать дальше?

— В смысле, товарищ майор государственной безопасности? Вернусь в строй, — просто ответил я. — Буду бить фрицев. Из пушки. Из винтовки. Чем придётся, тем и буду — даже сапёрной лопаткой.

— Похвально. А