Рубль, которого не было - Алексей Волынец

денег, а совсем иной помощи. «Поставка оружия по Северному и Чёрному морям будет более ценной, чем любая возможная поставка гиней», – произнёс он в разговоре с английскими дипломатами, имея в виду самую знаменитую золотую монету Британии.

Деньги на тот момент у русского императора ещё были, а вот ружей и пороха для большой войны с Наполеоном остро не хватало. Бумажные рубли вовсю печатали в Петербурге, «напечатать» ружья было сложнее: заводы не справлялись с потребностями войск и народного ополчения. К моменту Бородинского сражения в армии Кутузова не хватало огнестрельного оружия для 12 % бойцов. В формировавшейся на Украине армии Чичагова почти четверть рекрутов были вооружены только топорами и пиками. Если до войны тульские ружья стоили 11–15 рублей за штуку, то к осени 1812 года купеческие цены на них взлетели в шесть-семь раз. В этих условиях поставки британского оружия могли бы существенно усилить наши войска в противостоянии с 600-тысячной ордой Наполеона, собранной по всей континентальной Европе.

Однако летом 1812 года англичане не спешили помогать России, будучи уверенными, что она быстро проиграет французскому императору и потому нет смысла тратить деньги и оружие на столь ненадёжного союзника. За весь 1812 год из Англии в Россию поступило лишь 50 тысяч ружей и 600 тысяч рублей – их отправили морем в сентябре, когда британцы всё же осознали, что французы, даже очутившись в Москве, совсем не близки к победе. Но все ружья оказались старыми и к тому же не подходили под русский калибр, а присланных денег хватало, чтобы профинансировать ровно двое суток войны…

Заметная финансовая помощь из Англии начала поступать в банки Петербурга только с марта 1813 года. Наш посол в Лондоне сообщал царю, что из-за размера и формы этих «субсидий» британские министры «торгуются почти до слёз». Наступающая русская армия на землях Германии и Польши остро нуждалась в звонкой монете, наличном золоте и серебре, тогда как англичане старались ограничиться безналичными переводами.

За весь 1813 год Россия получила от Англии 1 007 500 фунтов стерлингов – эквивалент 16 миллионов рублей или стоимость примерно двух месяцев войны. Куда существеннее оказалась наконец-то начавшаяся помощь оружием, но самое новейшее – разрывную шрапнель – англичане поставить русскому союзнику отказались.

Только к 1814 году, накануне вторжения антинаполеоновской коалиции во Францию, царь Александр I сумел добиться от Лондона внушительного потока финансовой помощи – по 138 888 фунтов (23,6 миллиона рублей) ежемесячно, что в те дни позволяло покрывать 60 % всех расходов России на сражающуюся армию.

К тому моменту русские полки освободили от наполеоновской оккупации Голландию, банкирам которой наша страна ещё со времён Екатерины II задолжала огромную сумму, вместе с процентами превышавшую 200 миллионов рублей. Русский царь посчитал, что англичане и голландцы «извлекли из успехов российского оружия самую непосредственную выгоду» и теперь могут взять этот долг на себя.

Сначала Лондон отказался даже обсуждать такое предложение. Но в 1815 году Наполеон неожиданно бежал из ссылки и стал вновь угрожать войной. Лишь тогда напуганные англичане согласились за себя и голландцев «простить» половину русского долга амстердамским банкирам. С учётом этого вся финансовая и материальная помощь Англии сражающейся России может быть оценена в 250 миллионов рублей. Это примерно 20 % всех прямых расходов и потерь нашей страны в 1812–1814 годах. Одним словом, англичане оказали нам значительную помощь, но вся она поступила уже после самого тяжёлого периода войны.

Глава 18. Талоны царя Александра

Первые хлебные карточки в истории России ввели в 17-м году, но не в 1917-м, а в 1817-м

В нашем прошлом хватало голодных и кризисных периодов, некоторые из них ещё не история, а буквально вчерашние воспоминания: многие не забыли, как по итогам горбачёвской перестройки держали в руках талоны на сахар и прочие продукты. Благо тогда не дошло до талонов на хлеб: хлебные карточки для России – это почти синоним мировой или Гражданской войны с массовым голодом. Однако впервые подобные документы, аналоги талонов и карточек, появились в истории Отечества задолго до всех революций и потрясений прошлого века, и, что удивительно, появились не во время голода или какого-то конфликта, а в абсолютно мирное время с хорошим урожаем и великолепной рыночной конъюнктурой…

В эпоху молодого Пушкина и стареющего Карамзина прототипы будущих талонов и хлебных карточек официально называли «свидетельствами для покупки из магазинов муки». Впрочем, и под магазинами тогда понимали совсем не то, что мы сегодня.

Попробуем рассказать, что же это было и зачем император Александр I ввёл в 1817 году талоны для обывателей Петербурга.

«Дабы цены на жизненные предметы понизились…»

«Наконец обращаюсь к неимоверной цене на говядину…» – писал 12 ноября 1817 года русский царь губернатору Санкт-Петербурга.

Письмо было длинным и непривычно эмоциональным для обычно сухой официальной корреспонденции императора. Вчерашнему победителю Наполеона буквально на полпути с Венского на Аахенский конгресс, где он вершил судьбы Европы, наверняка было почти обидно писать о какой-то говядине. Блестящий самодержец, не зря прозванный современниками Благословенным, отставив изящные французские обороты, нудно подсчитывал, что в текущем году в Петербург попало вроде бы на 6965 меньше быков, чем в предыдущем, 1816 году.

«Но вы же объясняете, напротив, что, по донесениям из губерний, прогон скота был в обыкновенном количестве; следовательно, скрываться тут должно какое-то злоупотребление, которое надлежало вам обнаружить…» – сетовал царь, обращаясь к Сергею Вязмитинову, министру полиции и военному генерал-губернатору Петербурга.

Сегодня у нас этот герой войн с Наполеоном прочно забыт, ведь генерал от инфантерии Вязмитинов занимался не героическими атаками, а нудной и скучной логистикой, обеспечением и администрированием тыла воюющей армии. Впрочем, в биографии самого Сергея Кузьмича Вязмитинова атак хватало: в молодости, в эпоху Русско-турецких войн Екатерины II, он не раз командовал гренадёрами и егерями при штурмах османских крепостей. Именно Вязмитинов первым в русской истории занял должность военного министра. Это случилось ещё в 1802 году, а в сентябре 1812 года, в разгар войны с Наполеоном, когда Петербурга достигла весть о падении Москвы, именно Вязмитинов возглавил уже весь кабинет министров, правительство Российской империи.

И вот на исходе осени 1817 года царь писал своему опытнейшему администратору: «Приложите всё попечение ваше, дабы цены на жизненные предметы понизились и чтобы продовольствие столицы вошло в лучшее положение, нежели оное ныне находится…»

Причины для беспокойства были весомые: к октябрю 1817 года цены на продукты в столице империи, по сравнению с обычными в это время