Балканы - Даниил Сергеевич Калинин

Чьи траншеи, к слову, должны быть связаны с нашими…

— Рота, продолжаем вести огонь — вразнобой, выбивая вражеских стрелков! Командование переходит к подпоручику Извольскому… Взвод старшего унтер-офицера Буркина — рассосредоточиться по траншее полуроты! Взвод старшего унтер-офицера Мышева — за мной!

Старший унтер-офицер Николай Мышев полная противоположность Буркину — невысокий, сутулый, с блеклыми серыми глазами и русыми волосами какого-то «мышиного» оттенка. Он немногословен и не выпячивает себя, не лезет вперед — однако солдаты уважают его за честность и справедливость; более того, Мышев имеет Георгиевский крест за Русско-японскую… Говорят, что убил в рукопашной японского офицера — перехватил руку с саблей, уже занесенную для удара, и раздавил гортань врага цепкими, жесткими пальцами! Я сперва не поверил в эту историю — пока не увидел Мышева без гимнастерки. Однако же руки унтера оказались невероятно длинными и жилистыми — и перевитыми сухими, узловатыми мышцами.

У такого действительно хватит сил раздавить гортань врага…

А еще Мышев самый искусный «фехтовальщик» роты — если науку штыкового боя можно назвать фехтованием. Впрочем, в случае с Николаем, это утверждение наверняка справедливо… Сейчас же второй взводный лишь молча кивнул в ответ — и коротко приказал своим бойцам:

— За мной!

Я повел взвод Мышева по траншеям, смещаясь на позицию полуроты Извольского; ходы сообщения кое-где засыпало — а кое-где их и не успели вырыть на приличную глубину. Но контузия после взрыва меня уже чуть отпустила, и теперь мне бежится куда легче, чем до пушкарей.

Перепрыгнув очередную осыпь, я вытащил из кобуры табельный «Наган», пристегнутый кожаным ремешком к рукояти. Сдвинув вправо защелку барабана, покрутил его, проверяя патроны — заодно с горечью вспомнил утерянный в Сербии «Браунинг». Увы, купить новый пистолет по итогам не хватило ни времени, ни средств…

— Игорь, что с капитаном⁈

Я уже практически добежал до ячейки подпоручика. К слову сказать, мы копали именно стрелковые ячейки, соединяемые ходами сообщений, по моему настоянию — чтобы сэкономить время… Тогда Самойлов принял во внимание мой «болгарский» опыт и дал добро — а теперь вот и не знаю, жив ли ротный?

Все еще бледный Извольский ответил мне не сразу — и лишь когда я поравнялся с ним, мой товарищ произнес с явным трудом, медленно выговаривая слова:

— Сильная контузия — пока не пришел в себя.

Слава Богу, жив…

— Игорь, мы на помощь соседям! Если что, отправь первый взвод на подмогу!

Так и не пришедший в себя подпоручик просто кивнул — а я побежал дальше, увлекая за собой взвод Мышева…

Бег по окопам, впрочем, занял еще от силы минуты две-три. И хотя мы и ждали встречи с врагом — но все же первый противник показался за изгибом траншеи совершенно внезапно…

Кажется, мы заметили друг друга одновременно — но, к несчастью немца, он вооружен длинноствольной винтовкой «Маузера» с примкнутым ножевым штыком. А в окопе с ней не так-то просто развернуться, вскидывая приклад к плечу… И даже направить ствол в сторону цели — не так-то просто!

В то время как мне осталось лишь чуть приподнять руку — и прямо на ходу (между нами менее десяти метров!) зажать указательным пальцем тугой спуск…

Самовзводный «Наган» не подвел — а замешкавшийся с винтовкой немец не догадался отпрянуть в сторону, за поворот траншеи; пулю ударила в грудь зольдата, оборвав короткий вскрик на его губах.

— Вперед!

Отдавать какие-то долгие и длинные команды теперь бессмысленно — нет времени, да и не услышат. Однако сам я одним лихим рывком забросил себя на бровку хода сообщения (тут даже глубже, чем у нас — примерно по грудь). А легши животом на нее, быстро приподнялся на руках, да закинул вверх ногу — и тотчас выпрямился… Разглядев за поворотом хода сообщения сразу несколько характерных «пиковых» касок! Немцы тотчас защелкали затворами «Маузеров», готовясь открыть огонь из окопа — но я оказался выше их, и открыл огонь сверху вниз.

Выстрел! Еще один! И еще…

В спешке успеваю свалить двоих фрицев, третья пуля уходит в «молоко» — враг успевает отпрянуть назад. Четвертый же немец вскинул винтовку, нацелившись в мой живот… Но, опережая его, рядом гремит выстрел трехлинейки Мышева.

— Спасибо!

Унтер-офицер молча кивнул в ответ, сноровисто перезаряжая винтарь — но фрицы уже поднимаются из занятой траншеи, атакуя навстречу… Я вновь лихорадочно дергаю спуск «Нагана» — понимая, что на короткой дистанции зольдаты не промахнуться даже навскидку! А потому отчаянно пытаюсь опередить тех, кто направляет стволы «Маузеров» в мою сторону… Выстрел, второй, третий!

А дальше сухой щелчок бойка…

— А-а-а-а!!!

— Швайнехунд!

Поднявшись следом за Мышевым, наши бойцы бросились навстречу немцам, вопя на одной ноте! Узкие, граненые жала русских штыков играют на солнце — и неудержимо тянутся к «драгоценной» германской плоти… Выстрелы винтовок с обеих сторон гремят в упор, разрывая мускулы и «фаршируя» внутренности несчастных, угодивших под пули; я также неплохо проредил атакующих, уложив в цель все «маслины».

И в брешь в группе фрицев тотчас ворвался мой старший унтер!

Николай умело парировал выпад врага коротким ударом ложа винтовки по стволу «Маузера» — после чего резко уколол в ответ. Контратака была выполнена, словно на учениях — без особых эмоций, будь то ярость и страх; точно, выверено, быстро… Не дав мушке увязнуть в ране, Мышев мгновенно вырвал окровавленный штык из живота немца — заставив попятиться молодого зольдата, в чью сторону он нацелился.

Но парня, выпучившего глаза от ужаса, это не спасло — длинный, словно удар копья, выпад пронзил его горло…

В соседа павшего фрица, впрочем, также вонзился штык набежавшего слева солдата! Вот только вопящий от страха и переизбытка адреналина воин всадил его на всю глубину, угодив противнику куда-то под ребра… Но вслед за штыком в тело зольдата «ушла» и мушка — и, дернув винтовку назад, боец уже не сумел ее освободить.

Мгновением спустя его сшиб наземь размашистый удар маузеровского приклада — а я вдруг заметил новую опасность боковым зрением…

Надо сказать, что завороженный зрелищем ближнего боя, я буквально замер на месте соляным столбом — вместо того, чтобы сдвинуть защелку барабана и выбить шомполом стрелянные гильзы! Впрочем, развернувшаяся на моих глазах схватка длилась на самом-то деле считанные секунды… Но тут вдруг я увидел целящегося в меня немца — целящегося справа, прямо со дня окопа.

И в тот же миг мне вернулся контроль над