Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 - Тимур Машуков

спросил султан, не поднимая глаз. — Снова недобор по налогам? Скажи этим торговцам, что если они не заплатят до конца месяца, я пошлю сборщиков с «Неотвратимыми». Быстро раскошелятся.

Эфенди сглотнул и тихо произнес:

— Ваше величество, дело серьезнее. Мне нужно сообщить нечто… чрезвычайное.

Ахмедшах поднял глаза. Казначей был бледен, как полотно, и пот выступил у него на лбу, хотя в кабинете было прохладно. Султан нахмурился.

— Говори.

— Ваше величество… казна… она пуста.

На секунду Ахмедшах не понял. В его голове слова повисли в воздухе, не находя смысла. Пуста? Какая еще казна? У него же там сотни миллионов, целые горы золота и серебра, накопленные веками — под них брались кредиты, под них был открыт счет на бирже. Он самолично проверял счета месяц назад — все было в порядке.

— Что значит «пуста»? — переспросил он, и голос его стал ниже, холоднее.

Эфенди задрожал, но продолжил:

— Сегодня утром, когда открылась биржа, и мы попытались провести платеж для строительства нового флота, система показала нулевой баланс. Все счета — и личные, ваши, и государственные — обнулены. Мы проверили несколько раз. Деньги исчезли, Ваше Величество.

Ахмедшах медленно встал из-за стола. Бумаги, которые он держал в руках, упали на пол. Он этого не заметил. Султан смотрел на казначея, и в его глазах разгорался огонь — сначала недоумения, потом ярости.

— Ты врешь, — сказал он тихо.

— Ваше Величество, я бы не посмел…

— Ты врешь! — заорал Ахмедшах, ударив кулаком по столу так, что золотая чернильница — он любил вот такой вот архаизм — подпрыгнула и опрокинулась, заливая бумаги фиолетовыми чернилами. — Как могут исчезнуть деньги⁈ Это же не песок! Их охраняли лучшие программисты! Замки, артефакты, тысячи паролей! Это невозможно!

Эфенди упал на колени, но продолжал говорить:

— Мы нашли следы взлома. Вирус, проникший через биржу, вскрыл все счета. Он был создан не простыми людьми, а магами высокого уровня. Следы ведут… ведут в Персию.

— Персия⁈ — Ахмедшах расхохотался, но смех был страшным, безрадостным. — Эти шакалы из Персии посмели украсть мои деньги? Да я сотру их с лица земли!

Он заметался по кабинету, опрокидывая стулья и сметая со стола все, что попадалось под руку. Кубок, подаренный венецианскими купцами, разбился вдребезги. Драгоценное пресс-папье из яшмы упало и раскололось. Казначей вжал голову в плечи, боясь, что султан ударит и его.

Но Ахмедшах не бил. Он кружил по комнате, как зверь в клетке, и его мозг лихорадочно искал выход. Сначала пришла злость — чистая, животная злость на то, что у него украли, что кто-то посмел тронуть его собственность. Эта злость была такой сильной, что на миг он потерял контроль над своим телом — ноги подкосились, и он рухнул в кресло, тяжело дыша.

Потом пришла паника. Паника была тихой и липкой, как трясина. Если казна пуста, он не сможет платить янычарам. Если янычары не получат жалованье, они взбунтуются. Если они взбунтуются — его свергнут. Если его свергнут — он умрет. Или, что еще хуже, его посадят в клетку, как зверя, и будут показывать народу. Ахмедшах вдруг представил это — свою жирную, уже немолодую фигуру в железной клетке на площади, и его вырвало прямо на ковер. К тому же, стоит просочиться слухам, как кредиторы вцепятся в него в собака в кость!!!

Казначей с ужасом смотрел на султана, который хватал ртом воздух и хрипел. Наконец Ахмедшах смог совладать с собой. Паника отступила, сменившись новой волной злости — холодной, расчетливой.

— Встань, — приказал он казначею.

Эфенди поднялся, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Ты сказал, что следы ведут в Персию? — спросил султан голосом, в котором не было ни капли сомнения.

— Да, Ваше Величество. Наши маги-криптографы подтвердили. Все логи, все транзакции указывают на сервер в Исфагане. Там были зарегистрированы счета-однодневки, на которые выводились деньги.

Ахмедшах кивнул. Он не был дураком. Он понимал, что все это могло быть подставой, но в данный момент ему нужен был враг. Персия была врагом старым, привычным, понятным. Обвинить персов — значит, перевести гнев народа с себя на внешнего противника. Султан знал этот прием еще от отца — когда все плохо, найди виноватого за границей.

— Собери совет, — сказал он. — Всех военачальников, визирей, главного кадия. Через час я хочу видеть их здесь. И приготовь указ о мобилизации флота и армии. А еще позови главного дульсиза (палача). Чую, для него сегодня будет работа.

Казначей поклонился и вышел, пятясь, как рак. Ахмедшах остался один. Он сел обратно в кресло, провел ладонью по лицу и закрыл глаза. В голове крутились цифры — такие огромные, что он не мог их даже представить. И все они исчезли. За одну ночь или утро. Или иблис знает когда.

Через час в большом тронном зале собрались все, кто имел значение. Визири в своих чалмах и широких шароварах стояли полукругом, военачальники сжимали рукояти сабель, кадий перебирал четки и хмурился. Ахмедшах сидел на троне, и его лицо было непроницаемо, как маска.

Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сталь:

— Вы уже наверняка все знаете, что произошло. Казна пуста. Наши счета обнулены. Но враг не учел одного: мы — Османская империя (турки предпочитают называть себя именно османами), и нас не сломить лишением денег. У нас есть войска, есть флот, есть честь. Мы не будем сидеть сложа руки. Мы нанесем ответный удар по банковской системе Персии. Они хотят войны? Они получат войну. Но прежде мы разорим их так же, как они разорили нас.

Он помолчал, давая словам осесть в головах присутствующих. Визири переглянулись. Один из них, старый Сеид-паша, осторожно заметил:

— Ваше величество, у нас нет денег на войну. Армия не получала жалованья уже месяц. Янычары ропщут. Если мы объявим войну еще и персам, нам придется поднимать налоги, а народ и так на грани.

— Я знаю, — отрезал Ахмедшах. — Поэтому мы не будем тратить деньги на войну. Мы просто разорим их так же, как они разорили нас. У нас есть специалисты? — он обвел взглядом зал. — Есть у нас хакеры-шмакеры, маги-программисты, которые не запятнали себя некомпетентностью?

Из задних рядов выступил молодой человек в очках — начальник магического бюро связи.

— Ваше Величество, есть. Дайте нам сутки и мы нанесем удар, от которого содрогнется небо.

— Идиот. Мне надо,