Бастардорождённый - DBorn

…

Серсея Ланнистер расхаживала по своим покоям. Вернее по комнате, которую ей выделили по приказу этой суки Леффорд. Опальная королева считала своими покои, которые когда-то принадлежали леди Джоанне, или те, что она делила с Джейме в детстве, пока близнецов не разделили по приказу матери. Эту комнату, гостевую, она считала лишь насмешкой соперницы, темницей, в которой её запер мерзкий карлик.

Серсея рассчитывала, что лорды её отца или же Джейме поставят эту насмешку богов на место. Думала, что не пройдёт и трёх дней, как её освободят, утвердив в качестве единственной настоящей леди Утеса. Время шло, дни сменялись неделями, недели месяцами, но не менялось ничего.

Хотя нет, кое-что изменилось, Мирцелла с Томменом отдалились от матери. Их разговоры за столом всё чаще сводились до полу-светских бесед и ничего незначащих фраз. Среди них всё чаще проскакивали короткие и односложные ответы.

С каждой неделей заточения дети навещали королеву всё реже. Сначала они приходили регулярно, даже по несколько раз за день, потом три-четыре раза в неделю, а спустя два месяца дочь навещала мать лишь раз в неделю, и то ради совместных молитв. Спустя ещё месяц они начали видеться лишь за столом. С Томменом было почти так же, с той лишь разницей, что он продержался на две недели дольше старшей сестры.

И всё по вине Алисанны и Тириона. Это они настроили детей против матери, это они убедили их, что она повинна во всех грехах. Они отобрали их! Сразу после того, как отобрали Джейме!

— Леди Серсея, — раздался тихий голос из-за отпираемой двери.

— Ну наконец, — пробормотала Ланнистер. — Я уж думала, что этот выродок хочет заморить меня голодом. — Начала она очередную нелестную, адресованную младшему брату отповедь, но умолкла на полуслове.

В дверях стояли гвардейцы. Высокие и темноволосые, с обветрившейся кожей, облачённые в ламелляры поверх камзолов и кожу. Один упёр в пол боевой молот, у других на поясе были топоры, клевцы да булавы. Но смутило королеву не это, а венценосный олень Баратеонов на их золотых плащах.

— Вы пойдёте с нами, — спокойно заявил тот, что был с молотом. Юноша лет восемнадцати с потешными большими ушами. «Такими же уродскими, как и у дочери Станниса», подумала Серсея.

— Ты не смеешь указывать мне, что… — начала Серсея, но хлесткая пощёчина быстро остудила её пыл. Заалевшую щёку обдало болью, а сердце обидой.

— Это было не приглашение, леди Серсея, — констатировал юноша, кивнув в сторону гвардейцев.

Двое мужчин подхватили бывшую королеву под руки на случай, если та упрётся, без всякого приказа. У Эдрика был дар, очаровывать и вести за собой людей. Мальчик знал, что он король, и давно позабыл, что он бастард. «Осталась Серсея», думал Баратеон, когда лорд Тирион преклонил перед ним колено. Юноша знал, что кровная месть священна, но ещё не догадывался, что ему придется уступить её.

«Утёс пал», подумала Серсея, видя, как спокойно по нему разгуливают предатели. Ни одного солдата в цветах Ланнистеров или их вассалов на этаже, ни живого, ни мёртвого, ни единой служанки.

Вскоре вдову Роберта завели в одну из одинаковых комнат, которых в замке были десятки. После чего заперли ту на замок. В комнате Серсею уже ждал молодой юноша.

— Вы помните свою мать, леди Серсея? — спросил он звонким голосом.

— Не так хорошо, как хотелось бы, — ответила женщина, потирая щеку, ответила лишь для того, чтобы оттянуть неизбежное. — Мне было семь, когда этот уродливый монстр отнял её у меня. С тех пор, думая о ней, я рано или поздно начинаю видеть перед собой эту тварь.

— Я хорошо помню свою, — пробормотал юноша, всё ещё глядя в окно. — Как она пела мне колыбельные, как ухаживала за мной во время болезни, как мы играли. Всё ещё помню вкус её рагу из кролика, которое просто таяло во рту… И помню ту, кто отнял её у меня.

Юноша повернулся, сверкнув в сторону Серсеи полными гнева голубыми глазами, Ланнистер побледнела, у женщины перехватило дыхание от волнения. Перед ней стоял покойный Ренли Баратеон во плоти. Опальная королева не смогла устоять на дрогнувших ногах. Женщина осела наземь, юноша обнажил кинжал, Ланнистер ничего не оставалось, кроме как начать, дрожа от страха, пятиться в сторону двери.

— Мысли о мести не выходили у меня из головы долгие месяцы, — продолжил собеседник, делая шаг вперёд. — Но как отомстить лучше всего? Как воздать вам ту же боль, что была пережита мною?

Яркая сталь кинжала блеснула аккурат перед изумрудными глазами. Серсея зажмурилась, длящаяся вечность секунда, вторая, третья, но смерть не пришла, даже её кожа ещё не ощутила на себе прикосновения холодной стали. Вместо этого женщину схватили за волосы и прижали к двери.

— Как насладиться справедливостью, убить собственными руками? Слишком скучно, слишком легко, — на краю сознания Ланнистер услышала, как её собеседник, методично срезая с её головы локон за локоном, сам ответил на собственный вопрос. — Отдать солдатам? Уже получше. Затрахать королеву до смерти, они будут просто в восторге, будут боготворить меня, но вот незадача, боль унижения едва ли пересилит ту, что почувствовала я. Нет, вы не отделаетесь так просто, пока не ощутите ту боль, что испытала я.

Срезав последний локон, собеседник заставил Ланнистер посмотреть ему прямо в глаза. Голубые и холодные. Только сейчас королева поняла, что перед ней никакой не Ренли, а обыкновенная девка.

* * *

Ланниспорт, Западные земли

На центральной площади самого крупного в Западных землях города было не продохнуть от люда. Горожане, крестьяне из окрестных деревень и гости города заполонили улицы. Люди выглядывали из окон, забирались на деревья и крыши домов, да даже на городскую стену, лишь бы не пропустить зрелище.

Казалось, что на фоне этого нескончаемого человеческого моря солдаты, обеспечивающие в городе порядок, могут просто раствориться в толпе и никто этого даже не заметит. Однако их было немногим меньше, чем люду на площади. Шеренги латников домашней гвардии, тяжёлые стрелки, рыцари верхом на своих верных скакунах, лорды, все были при параде. Все под знамёнами своих домов или своего сюзерена. Знамёнами, среди которых золотого льва не было.

Наконец, по одной из улиц, под конвоем из нескольких десятков баратеоновских латников повели Серсею Ланнистер. Толпа сопровождала каждый шаг опальной королевы, кто презрительным взглядом из-под прищуренных глаз, кто оскорблениями и угрозами, а кто и брошенными в её сторону гнилыми овощами.

— Убийца!

— Верни мне моих детей!

— Шлюха!

— Вероломная сука!

— Мать выблядков! — орала толпа.