История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)

Результатом обсуждения еще одного важного вопроса этой сессии явилось определение об охране святынь от кощунственного захвата и поругания. В этом определении содержался чрезвычайно важный пункт, вызвавший у властей большую тревогу. В том месте определения, где речь шла о поведении приходов по отношению к святотатцам и кощунникам, были пункты, которые предусматривали действия прихожан и духовенства в случае самовольного закрытия прихода властями, что ставило перед последними очень сложную задачу.

Лишившаяся храма или его святынь община православных христиан объединяется около своего пастыря, который, с разрешения епархиального архиерея, может совершать для нее Божественные службы, не исключая Литургию, в частном доме или в ином приличествующем помещении.

Это для властей было очень неприятно, потому что они, закрывая приходы и храмы, рассчитывали на разрушение приходской жизни. А определение санкционировало, при условии благословения епархиального архиерея, существование приходских общин вне храма, в том числе и катакомбно, подпольно, вне всякого оповещения об этом властей.

Необходимые для богослужения предметы приобретаются в таких случаях на добровольные даяния верующих, причем, священные сосуды могут быть и без всяких украшений на них, а облачение из простой ткани.

Это конкретное указание действительно могло стимулировать уход многих приходских общин, у которых отнимались храмы, в катакомбы. Власти это чрезвычайно тревожило, потому что при такой ситуации очень сложно было выявлять общины и с ними бороться.

Буквально в канун своего роспуска Поместный Собор принял постановление о Высшем Церковном Управлении, которое развивало решения второй сессии о патриаршем местоблюстительстве. В этом постановлении подтверждалась идея о том, что патриарший Местоблюститель должен обладать полнотой патриарших прав и назначаться самим Патриархом. Причем Патриарх должен был назначить себе трех Местоблюстителей. Это решение, действительно, позволило сохранить каноничную высшую церковную власть в тяжелейшие 20—30-е годы.

Послание Патриарха к Совету Народных Комиссаров

В сентябре 1918 года Собор был разогнан и уже более собраться не имел возможности. Понятно, что за время своей работы Собор принял немало очень важных решений, а это стало возможным только благодаря огромной подготовительной работе, которая велась, начиная со времени Предсоборного Присутствия, с 1906 года.

Осень 1918 года. Первая годовщина Советской власти. 13(26) октября 1918 года Патриарх обращается с посланием к Совету Народных Комиссаров. Это послание, безусловно, было не просто самым резким, самым жестким посланием Патриарха, это было послание, может быть, в наибольшей степени обращенное к политической злобе дня.

Послание начиналось словами из Евангелия: Все, взявшие меч, мечом погибнут (Мф. 26, 52). А далее, как бы продолжая эти слова, Патриарх писал:

Это пророчество Спасителя обращаем Мы к вам, нынешние вершители судеб нашего Отечества, называющие себя «народными» комиссарами. Целый год вы держите в руках своих государственную власть и уже собираетесь праздновать годовщину Октябрьской революции, но реками пролитая кровь братьев наших, безжалостно убитых по вашему призыву, вопиет к небу и вынуждает Нас сказать вам горькое слово правды. Захватывая власть и призывая народ довериться вам, какие обещания давали вы ему и как исполнили эти обещания?

Поистине, вы дали ему камень вместо хлеба и змею вместо рыбы (Мф. 7, 9—10). Народу, изнуренному кровопролитной войной, вы обещали дать мир «без аннексий и контрибуций».

От каких завоеваний могли отказаться вы, приведшие Россию к позорному миру, унизительные условия которого даже вы сами не решались обнародовать полностью? Вместо аннексий и контрибуций великая наша Родина завоевана, умалена, расчленена, и в уплату наложенной на нее дани вы тайно вывозите в Германию не вами накопленное золото.

Вы отняли у воинов все, за что они прежде доблестно сражались. Вы научили их, недавно еще храбрых и непобедимых, оставить защиту Родины, бежать с полей сражения. Вы угасили в сердцах воодушевлявшее их сознание, что больше сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя (Ин. 15, 13). Отечество вы подменили бездушным интернационалом, хотя сами отлично знаете, что, когда дело касается защиты Отечества, пролетарии всех стран являются верными его сынами, а не предателями.

Отказавшись защищать Родину от внешних врагов, вы, однако, беспрерывно набираете войска.

Против кого вы их поведете?

Вы разделили весь народ на враждующие между собой станы и ввергли его в небывалое по жестокости братоубийство. Любовь Христову вы открыто заменили ненавистью и вместо мира искусственно разожгли классовую вражду. И не предвидится конца порожденной вами войне, так как вы стремитесь руками русских рабочих и крестьян поставить торжество призраку мировой революции.

Не России нужен был заключенный вами позорный мир с внешним врагом, а вам, задумавшим окончательно разрушить внутренний мир. Никто не чувствует себя в безопасности; все живут под постоянным страхом обыска, грабежа, выселения, ареста, расстрела. Хватают сотнями беззащитных, гноят целыми месяцами в тюрьмах, казнят смертию часто без всякого следствия и суда, даже без упрощенного, вами введенного, суда. Казнят не только тех, которые пред вами в чем-либо провинились, но и тех, которые даже пред вами заведомо ни в чем не виноваты, а взяты лишь в качестве «заложников», этих несчастных убивают в отместку за преступления, совершенные не только им не единомышленными, а часто вашими же сторонниками или близкими вам по убеждениям.

Нередко стихийные экспроприации, которые осуществляли не только большевики, но и левые эсеры, и анархисты, представляли собой элементарный грабеж. Власти нужно было периодически как-то реагировать. Для того, чтобы продемонстрировать свою способность бороться с этими стихийными грабежами, большевики периодически проводили облавы. В основном, речь шла о представителях бывших эксплуататорских классов. Арестовывали их и заявляли: «Если такого-то грабители не явятся, заложников расстреляют». Грабители, конечно же, не являлись, а, может быть, тут же, в этом же самом местном ЧК, пропивали награбленное с чекистами и заложников расстреливали. Здесь Патриарх говорит о том, что у всех было на глазах.

Казнят епископов, священников, монахов и монахинь, ни в чем не повинных, а просто по огульному обвинению в какой-то расплывчатой и неопределенной «контрреволюции». Бесчеловечная казнь отягощается для православного лишением последнего предсмертного утешения – напутствия Святыми Тайнами, а тела убитых не выдаются родственникам для христианского погребения.

Мы-то как-то уже свыклись с тем, что у нас кровь льется реками в ХХ веке, что русские убивают русских, а тогда это было внове. Пугачевщина прошла почти полтора века назад. И, конечно, Патриарх говорит о том, что не могло не обескураживать очень многих, ведь это мы свыклись со