Измена. Невеста на месяц - Ольга Вейс

Я вспоминаю Бали, как мы танцевали у моря, и его смех был, как музыка, как эхо свободы. "Ты нашла Лену," — продолжаю я, — "сестру, которая смеётся с тобой до слёз, которая пьёт вино и говорит: ‘Ты вулкан.’" Я думаю о родителях, их объятиях, их "ты наша девочка", и пишу: "Ты нашла дом, не стены, а людей, которые видят твой свет." Я добавляю про работу: "Ты рисуешь, Анна, и твои эскизы — это твой голос, твой огонь. Ты мечтаешь о конторе, и ты сделаешь это, потому что ты — это ты." Я пишу о прошлом: "Помнишь первую любовь, Диму из школы? Он писал тебе записки, а ты краснела, думая, что недостойна. Ты была достойна, Анна, всегда." Я вспоминаю школьные годы, как я пряталась за учебниками, боясь быть "слишком", но всё равно рисовала в тетрадях, мечтая о большом. "Ты выросла," — пишу я, — "и теперь ты не прячешься, ты сияешь." Я размышляю об общественных ожиданиях: "Тебя учили, что женщина должна — замуж, дети, ‘будь мягче’. Но ты выбираешь себя, Анна, и это твоя сила. Ты не знаешь, хочешь ли детей, и это нормально. Ты хочешь путешествовать, видеть мир, рисовать, и это тоже нормально." Я вспоминаю, как мама говорила: "Анечка, главное — быть счастливой," и я пишу: "Ты счастлива, когда рисуешь, когда смеёшься с Леной, когда пишешь Алексу. Это твоё ‘идеально’." Я заканчиваю: "Идеально — это не забор и пироги, Анна. Идеально — это когда ты сама себе нравишься, со своими шрамами, смехом, мечтами. Ты нравишься себе, и это, чёрт возьми, победа." Я перечитываю письмо, и слёзы текут, но я смеюсь, потому что это мои слёзы, мои звёзды. Я думаю о Михаиле, но он — пепел, а я — огонь. Я вспоминаю Олега, который бросил меня ради "музы", Диму, который исчез, и всех, кто говорил "ты не такая". Они ошибались, а я училась. Психолог помогла увидеть, что я выбирала их, потому что не верила в свой свет, но теперь я верю. Лена, её "ты звезда", мама, её "ты моя девочка", папа, его "ты упрямая", Алекс, его "ты сияешь" — они мои зеркала, но главное зеркало — я сама.

Я строю мир

Утро в моей новой квартире пахнет свежей краской и кофе, который я варю в своей новой кофемашине, как ритуал, чтобы начать день. Прошёл месяц с тех пор, как я писала письмо себе, осознавая, что "идеально — это когда я сама себе нравлюсь", записывалась на курсы дизайна для саморазвития. Теперь я здесь, в своей однушке в Сокольниках, с коробками, которые ещё не распакованы до конца.

За этот месяц я закрыла главу с Михаилом на суде. Вспоминая тот день: судебный зал пах пылью и напряжением, и я сидела, выпрямив спину, пока адвокат, Светлана, шуршала бумагами. Михаил напротив, в костюме, и его взгляд — смесь вины и упрямства — жжёт, но я не отводила глаз. Судья, женщина с усталыми глазами, зачитывает дело, и мои мысли всплыли, как год назад я плакала, думая, что развод — это провал. Теперь я знаю: провал — это оставаться там, где тебя гасят. Светлана излагает факты — его измены, ложь, моё заявление, — и я киваю, чувствуя, как гнев тлеет, но не властвует. Михаил бормотал что-то про "шанс", но судья резко оборвала его, и я почти ржу, вспоминая, как назвала его мудаком, не ошиблась. Процесс быстрый — доказательства железные, и через час судья объявляет: "Брак расторгнут." Я выдыхаю, как будто сбросила цепи, и Светлана сжимает мою руку, шепча: "Ты молодец." Я выхожу на улицу, где Москва шумит, и солнце бьёт в глаза, как будто подмигивает. Это был наверное один из ужасных дней, где было оставлено много нервов. Благодаря поддержке Лены и родителей, я смогла справиться с этой волокитой и выйти из зала суда с облегчением, подумав: "Наконец-то я свободна. Свободна от Михаила.", но кое-кто другой занял моё сердце...

Проект с Катей, был вихрем. Она — владелица стартапа, заказала брендинг для эко-продуктов, и мы сработались, как кофе и сливки. Я рисовала логотипы — листья, волны, минимализм, — и она ахала, называя меня гением. Мы пили вино, обсуждали тренды, и я думала, что нашла подругу. Но неделю назад всё рухнуло. Катя упомянула, что видела Михаила на вечеринке, и я, как дура, спросила: "И что?" Она выдала: "Он сказал, что ты была холодной, и он скучает." Я вспыхнула, как спичка: "Серьёзно? Ты поверила этому мудаку?" Она начала защищать его, мол, "он выглядел искренним", и я психанула: "Катя, он лгал мне годы, а ты несёшь его бред сюда!" Мы наорали друг на друга, и она ушла, хлопнув дверью. Проект мы закончили, но холод остался. Я злюсь на неё, но больше — на себя, что позволила Михаилу влезть в мою жизнь снова. Я писала Лене об этом, и она ответила: "Звезда, плюнь, она не стоит твоего огня." Я смеялась, чувствуя её поддержку, как тёплый шарф, и думаю, как женщины иногда ошибаются, но главное — идти дальше.

Поиск помещения для своей дизайн-студии даются с трудом, но я не отчаиваюсь, ведь Алекс, взбудоражил мои чувства, неожиданным визитом в Москву, и да, чёрт возьми, он прилетел ради меня, или как он сказал: "ради его королевы". И да, мы в отношениях. Это лучшее, что могло произойти со мной, бабочки в животе, я на седьмом небе от счастья. Я до сих тереблю его браслет по утрам, хотя мы рядом, он здесь со мной. Это рай быть с тем, кто тебе по-настоящему дорог. Алекс — моё солнце в этом вихре. Он прилетел в Москву две недели назад, и мы решили: мы вместе. Мы гуляем по Москве, держась за руки, и он смеётся, когда я проливаю кофе на пальто. Вчера он готовил пасту в моей квартире, и я ржала, когда он уронил ложку, а потом мы целовались, и его "ты звезда" звучало, как музыка. Я рассказываю ему всё — про суд, Катю, студию, — и он слушает, его глаза тёплые, как песок на Бали. "Ты летишь, Анна," — говорит он, и я чувствую крылья. Наши ночи — это разговоры, смех, его руки, которые обнимают, как дом. Я уязвима с ним, но не боюсь, и это, чёрт возьми, женская сила. Я пишу ему: "Спасатель, ты мой маяк. Как