Его маленькая Кнопка - Мотя Губина

Я уже бегу. Проталкиваюсь сквозь толпу, спотыкаюсь о ступеньки. Меня зовут, но я не оборачиваюсь. Нужно добраться до него. Сейчас.

Он сидит, уткнувшись взглядом в пол. Поднимает голову, когда я останавливаюсь на трибунах, чуть выше, но в метре от него. Глаза — усталые, но загораются искоркой при виде меня.

— Кнопка… — голос хриплый.

Я бросаюсь к нему, переваливаюсь через бортик и буквально вываливаюсь в его руки, не обращая внимания на окружающих. Обнимаю так крепко, что он чуть не теряет равновесие.

— Ты же говорил, что они сильные, — шепчу ему в грудь, — но ты сильнее.

Он смеётся, но в смехе — горечь.

— Не получилось…

— Получится, — отрываюсь, смотрю прямо в глаза. — Ты же Егор Грушев. Тот, кто защищает, прорывается, побеждает.

Он проводит рукой по моей щеке, оставляя след от пота.

— Спасибо.

— Не благодари. Просто выиграй.

Свисток. Он встаёт, поправляет повязку на руке. А потом мощным, но аккуратным броском закидывает меня обратно на трибуну.

— Иду, Кнопка. Ради тебя.

И я верю. Потому что он — мой Егор. Тот, кто не сдаётся. Даже когда весь мир против.

Глава 44

Вторая четверть

Я возвращаюсь на свое место и ловлю сразу море взглядов. Насмешливые и весёлые от одноклассников. Заинтересованные и немного нервные от двух мам, умильный от бабушки Егора и, наконец, сердитый от папы. Но не сейчас. Он обязательно меня отругает, но позже. Сейчас я должна быть с Егором. И только один человек смотрит на меня с полным одобрением и радостью — мой брат, неожиданно обнаружившийся через два ряда, чуть правее от нас. Серёжа мне подмигивает с улыбкой, но тут же переключается на поле, снимая игру на телефон. Не удивлюсь, если завтра выйдет от него репортаж, хоть он и не спортивный журналист.

Воздух на стадионе густой от криков, а мои ладони такие мокрые, что спинка кресла впереди, в которую я вцепилась, кажется ледяной. Егор стоит у скамейки, пьёт воду мелкими глотками, а тренер яростно чертит что-то на доске. Вторая четверть. Всё решится сейчас — или никогда.

— Егор, вперёд! — ору я, но мой голос тонет в рёве трибун.

Свисток. Игроки возвращаются на площадку. Егор снимает повязку с руки, резко встряхивает головой — капли пота разлетаются вокруг. Он не смотрит по сторонам. Он смотрит только на мяч.

«Тигры» начинают атаку. Их разыгрывающий — тот самый змеиный проворный игрок — пытается обвести нашего защитника, но парень — Саша — врезается в него плечом. Мяч выскальзывает, Егор подхватывает его на лету.

— Давай! — Эля вскакивает, хватая меня за рукав.

Он мчится. Быстрее, чем я когда-либо видела. Обходит одного, второго, гигант «Тигров» бросается наперерез, но Егор резко останавливается и подкидывает мяч через голову — пас нашему центровому! Тот в прыжке — бросок!

— Есть! — трибуны взрываются. 5:7.

Гигант бьёт кулаком по столбику кольца, но Егор уже бежит назад, крича что-то команде. Его глаза горят. Он — ураган. Он — огонь.

«Тигры» теряют темп. Их передачи становятся нервными, а наши перехватывают мяч раз за разом. Егор получает пас у трёхочковой линии, приседает, будто пружина, выпрыгивает — бросок на три очка!

— Во-о-от! — Марков вскакивает, чуть не сбивая Лерку, которая что-то возмущённо шипит. — Егорушка, ты мой герой!!!

8:7.

Наши ведут. Впервые за матч.

Но «Тигры» не сдаются. Их капитан — холодный, расчётливый — вытягивает игру, передавая мяч из угла в угол. Гигант получает пас под кольцом, разворачивается — бросок! 8:9.

— Чёрт! — Макс рядом топает ногами от возмущения.

Егор хватает мяч после аута, мчится вдоль площадки, обходит двух защитников, но спотыкается. Мяч выбивают. «Тигры» контратакуют — 8:11.

— Так нельзя! — кто-то из ребят хватается за моё плечо, но я даже не смотрю.

Егор бьёт кулаком по полу, поднимается. На лице — суровая решимость. Следующая атака: он прорывается сквозь стену защитников, пасует назад, наш игрок бросает — 10:11.

— Ещё! — ору я, чувствуя, как голос рвётся.

Секундомер тикает. 30 секунд до перерыва. «Тигры» медлят, но Егор выскакивает из ниоткуда, выбивает мяч, несётся к их кольцу. Прыжок. Бросок. Гигант врезается в него — свисток!

— Фол! — кричит судья.

Егор падает на спину, зажмуривается. Я вцепляюсь в перила так, что пальцы немеют. Он встаёт, подходит к линии штрафных. Первый бросок — чётко. 11:11. Второй — мяч крутится на ободе… И падает.

— Нет! — стонет Ольга Сергеевна с нижнего ряда, и я даже отсюда её слышу.

Свисток на долгий перерыв. 11:11.

Трибуны гудят, будто гигантский рой пчёл. Я обнимаю Элю, Костю, Макса, Юру, даже Леру, смеюсь сквозь слёзы — они сравняли счёт! Это уже хорошо.

Но тут краем глаза замечаю его.

Иван Сергеевич.

Отец Егора идёт по краю площадки, и его лицо не сулит ничего хорошего. Руки сжаты в кулаки, взгляд прикован к сыну. Егор, вытирает лицо полотенцем, не видит его. Но я вижу. Вижу, как Иван Сергеевич делает шаг вперёд, словно собирается ворваться в зону команды.

— Нет, — шепчу я.

Ноги несут меня вниз раньше, чем мозг успевает подумать. Я спотыкаюсь о ступеньки, толкаю болельщиков, кричу что-то невнятное. Сердце колотится в висках.

— Юля! — сзади зовёт папа, но я уже рядом с мужчиной.

Иван Сергеевич в двух метрах от того места, под которым сидит Егор. Может, у него и добрые намерения, но не сейчас. Не здесь.

— Стойте! — мой голос режет тишину перерыва.

Мужчина оборачивается сжимает челюсть.

— Это опять ты… — начинает Иван Сергеевич, но я встаю перед ним, раскинув руки.

Воздух гудит.

— Не сейчас, — говорю я, глотая ком в горле. — Не сейчас.

Иван Сергеевич смотрит на меня так, будто я насекомое. Тут к нам подходит женщина. Это мама Егора. Она внимательно смотрит на бывшего мужа и повторяет мои слова:

— Не сейчас, Иван. Дай возможность твоему сыну выиграть этот матч. Без тебя.

— Прошу вас, — мой голос дрожит, — он выслушает всё, что вы хотите сказать, но позже. Сейчас это его собьёт. Пожалуйста.

Мужчина сверлит меня взглядом. Как много в этом взгляде! Удивление, гнев, непринятие и… неожиданно… что-то, похожее на уважение. Лишь искра. Но её достаточно. Он медленно отступает, его взгляд обещает: «Потом». Но сейчас — он уходит.

— Спасибо, — мама Егора обнимает меня на секунду. Передавая всю ту нежность, что в ней есть. Она дрожит, но я знаю — она сейчас так же счастлива, как и я.

Мы переглядываемся и возвращаемся на свои места.

Игра ещё не окончена.