Пятнадцать суток на любовь и риск - Амира Алексеевна

— Все кончено, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза, как только они вышли из сарая. — Они все задержаны. Вы в безопасности.

Амина смотрела, как сотрудники скорой помощи уносили перебинтованного Мишу на носилках, как полицейские вели в наручниках бандитов, которые теперь выглядели мелкими и жалкими. Весь ужас последних часов вдруг разом свалился с ее плеч, и с ее глаз тотчас потекли слезы. Слезы освобождения.

Староверов, не отпуская руку, повел Амину к машине скорой помощи. Когда медики усадили девушку в машину и принялись обрабатывать ее раны, он не отходил ни на шаг.

* * *

Дорога обратно прошла в оглушительной тишине. Амина сидела на пассажирском сиденье служебной машины Староверова, кутаясь в его куртку, и смотрела в темное окно. Страх отступил, оставив после себя полную, всепоглощающую опустошенность и дрожь в коленях.

Во дворе стояла глубокая ночь.

«Бабушка с дедушкой, наверное, место себе не находят. Потеряли меня… Волнуются», — думала Амина.

Машина проехала мимо дороги, ведущей в ее деревню.

— Куда мы? — тихо спросила Амина, с испугом взглянув на Староверова.

— Ко мне, — ответил оперуполномоченный, не отрывая глаз от дороги. — Вам сейчас нужно прийти в себя. Помыться и переодеться. Вы не можете появиться перед своей родней в таком виде.

Он был прав. Она не могла появиться дома в разорванной одежде, с синяками на лице и трясущимися руками.

Он остановился у небольшого, ничем не примечательного домика на окраине поселка, который, по всей видимости, снимал на время командировки. Внутри было эстетично и чисто: стандартная казенная мебель, голые стены, на столе — ноутбук и стопка бумаг.

— Ванная там, — он показал рукой. — Чистые полотенца в шкафу. Я поищу, что из моей одежды вам может подойти.

Амина молча кивнула и пошла в ванную, запершись за собой. Только оказавшись одна, под ярким светом лампы она увидела в зеркале свое настоящее отражение. Бледное, испуганное лицо, запавшие, заплаканные красные глаза, в которых застыл ужас. А также разодранная одежда, синяк на шее и на лбу, ссадины на руках.

Она медленно стянула с себя грязную одежду и включила воду.

Горячий душ смыл с кожи грязь, боль и усталость. Она стояла, подставив лицо под струи, и плакала беззвучно, чтобы он не услышал.

Когда Амина вышла, завернувшись в большое банное полотенце, на табурете у двери уже лежали сложенные серая футболка и спортивные штаны. Они были ей велики, на ней висели мешком, но ткань была мягкой и чистой, и пахла тем же знакомым, успокаивающим запахом, что и куртка.

Амина вышла в зал. Староверов стоял у окна, спиной к ней, глядя в ночь. На столе стоял дымящийся чайник и две кружки.

— Чай? — предложил он, обернувшись.

Его взгляд был осторожным. Он смотрел на нее не как на женщину, а как на пострадавшую, нуждающуюся в помощи.

— Да, спасибо. — Тихо ответила Амина, опускаясь на стул.

Он сел напротив. Минуту они молча пили чай. Горячая жидкость обжигала губы, но согревала изнутри, по капле возвращая ощущение реальности.

— Спасибо, — наконец выдавила Амина, первой нарушив затянувшуюся тишину. — Спасибо, что спасли нас.

— Это моя работа, — он ответил просто, и добавил: — И не только.

Снова тишина. Неловкая, тяжелая.

— Простите, что угощаю вас просто чаем. К сожалению, в доме нет совершенно ничего съедобного, чем бы я мог вас угостить. Гостей у меня никогда еще не было…

Амина посмотрела на него, уставшего, но собранного, сидевшего напротив в простой белой футболке, в своем тихом, временном доме.

«Даша соврала, что была в его доме», — первое, о чем подумала она, прежде чем ответить:

— Ничего страшного, — губы дрогнули в еле заметной улыбке. — Я не голодна.

В воздухе повисло что-то новое. Хрупкое и беззащитное.

— Я… Я, наверное, пойду… — Амина встает из-за стола, чувствуя неловкость. — Бабушка с дедушкой очень переживают…

— Никуда вас ночью я не отпущу. Вы будете ночевать здесь. — Староверов встает вслед за ней. — А за своих родных не переживайте. По моей просьбе, ваш друг, Григорий, им уже сообщил, что вы ночуете сегодня у своей подруги, Дарьи.

— У вас же работа… — от волнения, Амина не знала, что сказать. Мысли в голове собрались в один запутанный клубок.

— Работа может подождать, — тихо ответил мужчина. — Сейчас важнее другое.

Глава 25

Его слова «Сейчас важнее другое» повисли в тишине комнаты, наполняя пространство между ними новым, трепетным смыслом.

Амина чувствовала, как дрожь в руках понемногу утихает, сменяясь странным, глубоким спокойствием, ощущением безопасности, которое исходило от Староверова.

— Что теперь будет? — спросила она, глядя на свою кружку с недопитым чаем.

— С задержанными разберутся. Они получат то, что заслужили — пожизненный срок заключения. –

Отвечал мужчина, глядя на нее. — Мишу отправят в районную больницу и окажут необходимую помощь.

— А потом? Что с ним будет, когда он выздоровеет?

— Ему будет предъявлено обвинение…

— Его посадят? — воскликнула Амина, подняв сонные глаза на полицейского.

— Нет. — Успокоил мужчина. — Максимум он получит условный срок. За помощь следствию ему смягчат приговор.

Амина шумно выдохнула, почувствовав облегчение от слов полицейского.

— Вам нужно отдохнуть. — Староверов подошел к дивану и снял с него одеяло. — Вы будете спать здесь.

— А вы? — Амина оглянулась в поиске кровати или еще одного дивана.

— Я посплю в кресле.

Амина хотела возразить, но слова застряли в горле.

— Хорошо. — Прошептала она. — Спасибо.

Он кивнул, положил одеяло на диван и отошел к креслу. Амина легла, натянув одеяло до подбородка. Оно пахло им.

— Доброй ночи, Амина. — Староверов выключил свет.

— И вам доброй ночи. — Тихо пожелала в ответ девушка.

Комната погрузилась в полумрак, освещенная только тусклым светом луны из окна.

Амина лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к его ровному дыханию в темноте. Воспоминания о сарае, о грубых бандитах, о Мише и о страхе, которое она испытала, — пытались прорваться наружу, но каждый раз она гнала их прочь, сосредотачиваясь на звуке его присутствия. Он был здесь, и это позволяло чувствовать себя в безопасности.

Амина, наконец, погрузилась в тяжелый сон, полный обрывков кошмаров, но каждый раз, когда она просыпалась в холодном поту, она слышала его дыхание и снова засыпала, зная, что он рядом.

Староверов сидел в кресле, глядя в окно на медленно светлеющее небо, и думал о том, что через два дня заканчивается командировка и ему придется уехать, оставив все это в прошлом.

* * *

Амина проснулась от яркого солнечного света, пробивающиеся сквозь занавески. Спросонья,