Пятнадцать суток на любовь и риск - Амира Алексеевна

девушка не сразу поняла, где находится, и паника тотчас сжала ее грудь. Но потом она услышала тихие звуки из кухни — щелчок включенной плиты, стук посуды, — и воспоминания вернулись, принеся с собой облегчение.

Несколько минут Амина лежала, укутанная в его одеяло, и слушала эти бытовые, мирные звуки. Поднявшись, она увидела, что на табурете рядом с диваном аккуратно сложена ее чистая одежда. Кто-то привез ее свитер и джинсы из дома.

Умывшись и переодевшись, Амина вышла на кухню. Ее встретил невероятный аромат свежего завтрака. Стол уже был накрыт: тарелка с дымящейся яичницей, кусок домашнего масла и сыра, сметала в миске и даже пора блинчиков.

Староверов, стоя у плиты в простой футболке и спортивных штанах, снимал с огня чайник.

— Доброе утро, — обернулся, заметив приход Амины. — Как спалось?

— Доброе утро. Хорошо, спасибо. — Улыбнулась ему в ответ.

Староверов кивнул и жестом пригласил ее к столу.

— Местные жители принесли все это, — он указал на еду. — Все эти продукты в качестве благодарности за пойманных бандитов.

— Вам, наверное, очень приятно? — улыбнулась она, садясь за стол.

— Да. — Улыбнулся он в ответ.

Они завтракали в теплом, солнечном молчании, прерываемом лишь щебетом птиц за окном. Неловкости не было.

— Кто принес мою одежду? — спросила Амина, когда завтрак подходил к концу.

— Григорий. Я попросил его.

— Понятно.

— Что вы скажете родным, когда они спросят вас о ранах и ссадинах на теле? — поинтересовался Староверов.

— Не знаю, придумаю что-нибудь. Если я скажу правду, у бабушки и дедушки случится удар.

— Согласен. — Кивнул мужчина. — Скажите, что катались с другом на мотоцикле и упали. Это объяснение будет лучше, чем версия с бандитами и похищением.

— Да, вы правы. — Тихо отозвалась Амина.

Когда завтрак подошел к концу, Амина встала, чтобы помыть посуду. Они стояли плечом к плечу у раковины — она мыла посуду, он вытирал.

Настал момент уходить.

— Я вас довезу до дома. — Сказал Староверов.

Амина кивнула и вышла на улицу, навстречу свежему майскому утру. Солнце грело по-настоящему, воздух был чист и прозрачен.

Они сели в машину. Дорога до ее деревни заняла не больше восьми минут. Всю дорогу они ехали молча.

Староверов остановил машину в метре от ее калитки.

— Все хорошо? — спросил он, когда Амина уже схватилась за ручку двери и собиралась выйти из машины.

— Да, — тихо ответила она, боясь поднять глаза и увидеть его жгучий взгляд. — Еще раз спасибо вам за все.

Она открыла дверь, и в салон ворвался свежий утренний воздух.

— Через два дня я уезжаю. — Неожиданно сообщил он.

— Так скоро? — обернулась она, уже стоя на земле.

Он молча кивнул. Его лицо было серьезным, но в глазах читалась неподдельная забота.

— Мы еще увидимся? — ее голос предательски дрогнул.

— Не знаю. — Ответил Староверов, нахмурившись.

Амина опустила голову. Потом тут же расправила плечи, глубоко вдохнув, и сделала над собой огромное усилие, чтобы улыбнуться ему на прощанье.

— До свидания, Илья Александрович.

— До свидания, Амина.

Амина вошла во двор, спиной чувствуя на себе его пристальный взгляд. Из дома доносился голос бабушки и запах жаренной картошки. Сердце девушки сжалось, когда сзади, на дороге, тихо урча, развернулась и медленно уехала служебная машина.

* * *

Сумерки уже плотно окутали деревню, когда во двор осторожно вошел Гриша. Амина сидела скамейке, возле рыльца и задумчиво смотрела на небо.

— Привет. — Гриша сел рядом и обнял ее за плечи.

— Привет, — поздоровалась в ответ Амина и продолжила наблюдать за небом.

Несколько минут они сидели в тишине, слушая, как вечерние птицы устраиваются на ночь.

— Я рад, что с тобой все хорошо. — Тихо сказал Гриша, прерывая молчание. — По деревне слухи ходят, про вчерашний штурм на старой ферме. Все хвалят нашего нового опера — банду местных головорезов взял. А ведь он навел порядок в нашем районе за каких-то несколько недель, в то время когда власть несколько долгих лет на все закрывала глаза.

— Бабушка с дедушкой до сих пор в шоке. — Грустно вздыхает Амина.

— Значит, до них все-таки дошел слух?

— Да, еще днем. На кухне до сих пор витает запах валерьянки.

Гриша помолчал, глядя куда-то вдаль сада.

— Говорят, Староверов скоро уезжает. Командировка заканчивается.

Амина лишь кивнула, чувствуя, как сжимается горло.

Гриша тяжело вздохнул.

— Слушай, Амин… Я не знаю, что между вами происходит… — он искал слова. — Но что-то между вами однозначно есть… Если ты чувствуешь, что должна ему что-то сказать… перед отъездом… то скажи. Не молчи. Ты же потом жалеть будешь об упущенном моменте.

— Я не знаю, — Амина обхватила колени руками. — А если ему это не нужно? Он уезжает… А остаюсь здесь…

— Не рассматриваешь вариант перебраться в город?

— Нет. — Твердо ответила Амина. — Я не оставлю своих здесь одних.

— Тогда я даже не знаю. Наверное, вам не суждено быть вместе. Он городской, у него там своя жизнь. А ты… — Он потрепал ее по волосам, как это всегда делал в детстве. — Признайся ему в своих чувствах. А там… будь что будет.

Они снова замолчали. Стемнело окончательно, на небе зажглись первые звезды.

Гриша встал.

— Я завтра зайду за тобой. Ты ведь идешь на работу?

— Да. — Кивнула Амина, грустно вздыхая.

— Вот и отлично. Вместе пойдем в поселок. Я хочу Мишу в больнице проведать. — Сказал Гриша, направляясь к калитке.

— Вы помирились?

— Да. Хватит нам ругаться. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ссоры. — Выйдя за калитку, Гриша остановился и обернулся. — Кстати, как у тебя дела с Дашей? Вы до сих пор в контрах?

— Лично я с ней не ругалась. — Нахмурилась тотчас Амина.

— Она подходила ко мне сегодня. Спрашивала о тебе. Мне кажется, Даша сожалеет о своих поступках и хочет с тобой помириться. — Амина промолчала. — Ладно, доброй ночи, сестренка. До завтра.

— Спокойной ночи… — задумчиво пробормотала она.

Амина не думала о подруге, с которой Гриша советовал помириться ей. Ее мысли были только о мужчине, который послезавтра уезжает. И возможно уже навсегда.

* * *

Утро было грозовым. Тяжелые, свинцовые тучи нависали над лесом так низко, что казалось, еще немного и коснутся верхушки деревьев. Воздух был неподвижным, густым и влажным, предвещая грозу с ливнем. Вокруг стояла звенящая тишина, напряженная, как натянутая струна. Привычный хор птичьих голосов смолк, лишь изредка доносилось чье-то тревожное воркование.

Ветер поднялся внезапно. Не легкий ветерок, а порывистый, тревожный предвестник. И вот, над лесом все еще медленно набухала грозовая туча. С каждым мгновением она росла, клубилась, поднимая гигантские башни и свинцовые своды. Она надвигалась беззвучно, поглощая блеклую лазурь неба. Первый, еще